Документальный фильм «Молодые-дерзкие»

Молодые хабаровские режиссеры покажут зрителю свои работы на кинофестивале «Восточное Поморье». Один из режиссеров — Анастасия Овчинникова с документальным фильмом «Молодые-дерзкие» о хардкор-культуре на Дальнем Востоке. Читатели HLEB первыми оценивают фильм и узнают о том, как он создавался

Анастасия Овчинникова

режиссер-документалист

Настя, какое у тебя первое воспоминание о хардкоре?
Выражение «хардкор», «по хардкору» было мне известно уже давно. И как раз прошлым летом я познакомилась с самим течением. Я тогда начала общаться с одним хардкорщиком. Он рассказывал о своем образе жизни, группе, о тусовке. Меня поразило движение straight edge, которое входит в хардкор. Это агрессивные на вид люди, которые не пьют, не курят, не употребляют наркотики, в почете семья, братство. С виду они кажутся негативными, но на самом деле многие из них — положительные и интересные люди. Для меня это было открытием. И в тот момент подумала: почему бы не сделать об этом фильм?

Ты снимала Владивосток и Хабаровск, их часто сравнивают. Какую разницу в хардкор-сообществах этих городов ты заметила?
Разница есть, поскольку города сами различаются и по характеру и по стилю жизни. Хардкор-сцена больше развита в Приморье. Движение начиналось именно во Владивостоке, там больше радикальности и активности. Для приморцев, хардкор — это жизнь. Например, герой Гуф работает в магазине, живет в маленькой съемной комнатке. Он простой, понятный, настоящий. Во Владивостоке я снимала с подругой.

Нам негде было переночевать, он заселил нас к себе, уступил единственную кровать, дал свои шорты, футболки и говорит: «Всё, что мое — ваше». В этом хардкор. Это не просто философия, это жизнь.

В Хабаровске хардкор — это система взглядов, в основном она касается музыки, образа жизни и круга общения. Хабаровчане не возьмут биты и не пойдут бить неугодных. Я спрашиваю: «А в чем ваша борьба? Против чего вы протестуете?» «Ну, это борьба с самим собой, — отвечают мне хабаровчане. — Я борюсь со своими комплексами, страхами». «А в чем смысл, как вы повлияете на общество?» «Ну, никак не повлияем, мы на своем примере показываем, что хорошо и что плохо. Например, спорт — хорошо, наркотики — плохо».

А ты сама разделяешь взгляды движения?
Идея здорового образа жизни мне нравится. Когда я об этом узнала, то подумала: «Вот были бы все такие, было бы проще жить обществу». Но они очень разные, там и грязи много, и насилия. Я не разделяю именно агрессивную сторону движения. Думаю, позиция хабаровских хардкорщиков мне ближе: нужно бороться с самим собой и начинать с себя. Они как буддисты, а в этой среде их немало. Хотя восхищаюсь Владивостоком.

В фильме один из героев сказал, что есть истинные хардкорщики и коммерческие. Ты встречалась с коммерческими? Как они отличаются от истинных?
Это совершенно разные люди. Для коммерческих музыкантов хардкор — это образ, костюм. Они зарабатывают на этом деньги. Чаще всего это клубная, тусовочная сцена, а не андеграунд, каким является настоящий хардкор.

Фильм создан тобой в одиночку. Ты была и режиссером, и оператором, и монтажёром. Сколько времени заняли съемки фильма?
Начала снимать в прошлом году в середине осени. Тогда я попала на MAXIROCK FEST, хотела снять интервью с лидером панк-рок-группы «Пурген» Русланом Гвоздевым. На тот момент мне было интересно рассказать именно про такое явление, как straight edge, представителеи которого и является вокалист группы. Денис Рублевский познакомил меня с парнями, и я четыре часа провела в гримёрке с участниками группы, сняла большое интервью о панк-рок сцене, но вот с Русланом поговорить так и не удалось.

В итоге кадры с этой съёмки никуда не пошли. А музыканты просто друзьями стали, и вот, с того момента я начала периодически снимать интервью, репетиции, поездки во Владивосток и Комсомольск, различные концерты. Последние съемки у меня были в конце августа. Это я уже переделывала первый вариант фильма, который готовила как дипломный проект.

Что именно ты хотела донести до зрителя своим фильмом?
Первоначально это было желание открыть занавес. Ведь часто бывает так, что мы отрицаем то, о чём имеем весьма смутное представление. Для меня он открылся, и я хотела так же открыть его остальным. Показать, что хардкор — многогранное явление, имеющее свою философию, идеи, ценности. Ребята не просто ходят на концерт, чтобы помошиться и поорать, хотя и таких тоже достаточно.

Они обыкновенные люди, такие же, как все. И их не надо бояться. Чтобы родители не думали, что если их ребенок слушает хардкор, то непременно он попал в плохую компанию.

У тебя был какой-то план самого фильма, раскадровка? Или ты уже на основе отснятого материала составляла ход фильма?
Знаю, что пишут и принято писать раскадровку или подробный сценарий. Я ничего такого не делаю. В истории документалистики был этот спор, и он до сих пор существует. Соглашусь с той стороной, которая считает, что документалистику нельзя спрогнозировать. Это жанр живого кино, то есть ты снимаешь то, что происходит сейчас. Ну, и как я могу спрогнозировать, что мой герой сейчас сделает? Как могла знать, что он возьмет дубинку и побежит бить кого-то? Ты просто имеешь конечную цель, то, к чему ты хочешь прийти. Я хочу показать хардкор как интересное, глубокое, философское музыкальное движение. Хочу, чтобы это было больше двух городов. Хочу, чтобы это были яркие, интересные герои. Вот и весь план.

Я считаю, что документальное кино не может сниматься за месяц, за две недели. Документальное кино не делают так. Как героя раскрыть, если ты его один раз увидел и больше не встречаешься с ним?

Я всегда горела идеей, что документалист должен быть мастером на все руки: снимать, режиссировать и монтировать. Поэтому и училась всему на свете. Создание фильма захватывает полностью. Ты спишь и видишь сны только об этом, ты сидишь, ешь, тебя что-то спрашивают, а ты не слышишь, что происходит вокруг, ты весь там: «Какой синхрон поставить, этот или этот? Какой лучше? А какой не лучше? Какой куда? А здесь почему так? Какую музыку лучше поставить? Может, такую склейку?». Это сложно и интересно, но это превращается в какую-то манию и безумие.

Это твой второй документальный фильм. Первый назывался «Свой выбор», про решение каждой семьи: рожать или не рожать детей. Второй совершенно иной. А в чем заключается твое предназначение как режиссёра?
Я всегда мечтала снимать художественное кино. Мне казалось, что с моим воображением можно напридумывать всё что угодно. Но до съёмок художественного кино путь далёкий, там нужна команда, деньги и многое другое. О документалистике я раньше не думала. Но как-то посмотрела фильм, который меня зацепил, и поняла: это то, что можно делать здесь и сейчас, рассказывая правдивые истории, которые происходят рядом с нами. И ничего выдумывать не надо.
Мне хочется рассказывать о малоизвестном, но существующем в повседневной жизни. Документальные фильмы не пользуются популярностью, потому что они, как правило, скучные для массового зрителя. Людям нужен экшн, яркие и необычные сюжеты, красивые картинки.

Документальное кино сложно воспринимать. Я же хочу попробовать делать художественную документалистику, не знаю, есть ли такой жанр? Чтобы и красиво, и правдиво, и ярко. Буду учиться дальше и реализовывать свои планы.

Расскажи друзьям:

Нашли ошибку? Выделите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Темы