Голодные игры: борьба за госрезерв

Прямо у входа в торговую зону «Самбери» в ТРЦ «Южный парк» развернулась «красная линия» товаров первой необходимости по сниженным ценам, переданных «Росрезервом» в торговые сети Дальнего Востока. Я собираюсь выяснить, можно ли купить банку тушенки и при этом остаться в живых.

В гипермаркет отправились к часу дня вместе с подругой — меня предупредили, что одной сюда лучше не соваться. В двух метрах от входа стоит гора из коробок с сайрой. Людей рядом с консервами много, но берут рыбу как-то неохотно. Для удобства покупателей к горе приставили двух гастарбайтеров, которые раскрывают коробки канцелярскими ножами, попутно отвечая на вопросы.

— Скажите, а тушенка была сегодня?
— Нет, не было.
— Ой, дайте я еще наберу да пойду.
— А сгущенку еще привезут?
— Нет.
— Всё, тоже?
— Больше не будет машины.
— Наелись, напились. Зря приехала.
— А сказали ведь, что на полтора года товаров привезли?
— Будет, да. Сегодня не будет, завтра будет, — на автомате отвечает гастарбайтер.
— А вчера здесь правда какие-то бои были?
— Чё, ты журналист?

Быстро взвесив все «за» и «против», отвечаю: «Да». Миг — и охранник госрезерва начинает говорить: он чувствует свою значимость. Глаза загорелись и он засмеялся.

— Хахаха! Ну была вчера… Ну был. Ударили, который это… здесь работает малчик. Он семь коробка себе забрал и ну…на касса ходил он. А потом его тушёнка забрали и ударили его.
— А как ударили?
— Ну не знаю. Я не был, я не видел.
— Сильно?
— Да, кровь была. Вчера я сам, это, за стойкой возил, это, с малчиком. Ну потом люди, это, нас… всё разобрали. До сюда не довезли.

Слушаю его, а в голове не укладывается, что на этом самом месте ещё вчера люди в прямом смысле убивали друг друга за банку тушёнки. Сейчас, в 2014 году, когда полки магазинов ломятся от изобилия товаров. Вообще, «Самбери» сегодня скорее напоминает рынок версии девяностых, чем гипермаркет. По возрастному контингенту (небывалая концентрация людей пенсионного возраста на квадратный метр) и вектору разговоров (соответственно).

Проходим дальше и видим, что кроме сайры-то товаров и правда больше нет. На верёвке висят лишь таблички с наименованием, а под ними — пустые корзины. Через пару минут вывески стали менять на зелёные таблички «товар временно отсутствует». Одну из сотрудниц — девушку в красном платье — окружила группа жаждущих узнать, где обещанные продукты. Она отвечает на все вопросы, услужливо и каждому, но всё же чувствуется, что раздражена. Подхожу ближе, читаю бейдж — ее зовут Даша. За минуту около неё образовалась внушительная толпа, человек в сто. В центр, так, чтобы её было видно, выходит бабушка.

— Ну почему вы объявляете и не выполняете свои обещания. Мы пришли вчера после обеда, объявили, что ничего нет, а оказывается, была и тушенка, и всё.
— Я Вам объясню. Машина, которая не должна была прийти к нам, а должна была уехать в северный или еще куда-то, она приехала к нам, ошибочно. Логист тоже человек. Она уехала к нам, мы обрадовались, вынесли всё в зал. Но у нас не должно было ее быть. Просто стечение обстоятельств.
— Почему я здесь третий день хожу и по три-четыре часа пробиваю ноги? Вы говорите одно, а делаете другое.
— Это не запланировано было, не придуманно, не специально. Никто никого не хочет обманывать, поверьте мне, пожалуйста.
— Да чо, наверное, с черного входа всё уходит, а мы, дураки, здесь стоим. Вот Трутневу надо позвонить и объяснить эту ситуацию, что вы делаете здесь над нами, над стариками.
— Мыло будет? – вклинивается в диалог только что подошедшая женщина.
— Сегодня не будет мыла.
— Ни риса, ни мыла?
— Рис вон там идите берите… — отвечает за Дарью отчаявшаяся бабушка, — ну и что, а завтра нам во сколько приходить?
— Ну не бейте ноги. Наберите телефон дежурного директора. Объемы большие придут, хватит всем.
— Вот говорят, хватит всем, а вчера женщину аж сбили и затоптали. Старуху!
— Я знаю, и у нас ребят. Одного побили, парень упал.

Назвать старушек «базарными» не получается, что-то здесь не сходится. Я стояла рядом с ней и продолжала слушать, даже когда сотрудница магазина уже отошла.

— Я вчера сюда в час приехала и ушла в полчетвертого. Ничего не было. Она объявляла два раза: «Ничего не будет. Завтра будет». Я взяла только сгущеного молока пять банок, а больше мне не надо. Что вчера было! Людей и этих колясок — не пройти, не проехать. Просто ужас! Прямо по ногам. Телевидение было, а толку-то — ничего не показали.
— А у нас на Спутнике тушёнку в 11 часов по 45 рублей продавали, — подключается в наш разговор другая бабуля, — а к часу по 52 рубля. А после обеда уже опять по 45. Вот кто им разрешил такое?
— Так и что, здесь ночевать? Как им верить, когда говорят одно, а делают совсем другое.
— А верить никому не надо. Вот я в 11 часов пришла и до восьми вечера стою. А иначе не возьмешь ничего.

Мы уже направлялись к выходу, когда я увидела новую толпу, теперь около входа на склад. Подбегаем — крики, народ буквально давит друг друга.

— Что там такое? — спрашиваем.
— Рис раздают. ****** [капец]. Всё, бьемся.

Вход на склад оккупировали человек тридцать. Мужики нагло отпихивают пожилых, да и вообще всяких дам назад. Из персонала — один единственный охранник в чёрном деловом костюме и две женщины в форме «Самбери». Они просят людей отойти подальше, но те заняты друг другом. Замечаю в толпе одну из тех бабуль, с которой только что беседовали. Теперь, кажется, до меня начинает доходить, что некоторые здесь реально живут. От подачки до подачки.

«Уважаемые покупатели! Сообщаем вам, что на сегодня отгрузка тушёнки поставщиком не подтверждена. Ориентировочно поставка ожидается завтра во второй половине дня», — такие «объявления по радио», как их здесь называют, случаются в день по несколько десятков раз. Но им тут давно никто не верит.

Через несколько минут фасованный по пакетам рис начали передавать из склада через щелочку в дверях охраннику в руки, а он — кидать в толпу. Снова началась бойня; пакеты рвались, рис посыпался на пол. Я стояла сбоку, и охранник отдал мне пакет — 2,952 кг за 50 рублей 18 копеек.

На следующий день я отправилась в «Самбери» снова. К первичной цели купить тушенку добавилась еще одна — понять остальных, зачем они это делают.

Ностальгия

То, что сегодня будет жарче, чем вчера, понятно стало сразу. Видимо, сработало сарафанное радио, и, без преувеличения, весь Хабаровск узнал о привозе тушёнки.

На входе каждого встречает плакат «Ожидаемое время прибытия товаров Росрезерва — пять часов». Однако уже к двум часам на «красной линии» не протолкнуться. Люди, в большинстве своём старики, стоят с пустыми телегами около пустых тар. Все лавочки около торговой зоны заняты бабушками. Многие сидят здесь с девяти утра.

— Извините пожалуйста, а почему здесь столько народу? Здесь все будут до пяти стоять?
— До пяти будут стоять, пока не умрут. С госрезерва пониже цена. Присоединяйтесь, тоже стойте. Силы если есть, то достанется, а нет — так отшвырнут.

К пяти я возвращалась в «Самбери» со страхом за собственную жизнь. И не ошиблась — толпа из двухсот человек разрослась, как минимум, до двух тысяч. Замечаю много инвалидов: дедушка ведёт слепую бабушку под руку, одноногий мужчина не знает, куда ставить костыли, чтобы двигаться вперёд. Тут же рядом старики, здоровые мужчины и женщины, парни, которым чуть за двадцать. Удивительно сознавать, что всех этих людей объединил не День города, и даже не Новый год, а возможность купить дешёвые консервы.

«Росрезерв» настолько спутал карты в колоде социальных отношений, что нечаянно нарушил их баланс: старики узнали о существовании супермаркетов, молодежь узнала о существовании стариков.

«Уважаемые покупатели! Сообщаем вам, что из-за задержки поставки поступление товаров госрезерва ожидается после шести вечера». Объявление вызывает гул по залу. Но что для русского человека час потерпеть, если он ждет с самого утра? — К шести часам людей стало ещё больше.

Вспомнив вчерашний опыт, подхожу ко входу на склад, где вчера раздавали рис. Здесь снова толкают женщин и орут на охрану. Сотрудники «Самбери» начинают ставить ультиматумы:

«Уважаемые покупатели! Если сейчас проходы с зоны приёмки не будут освобождены, продажа товаров госзаказа осуществляться не будет».

«Если вы сейчас не отойдете, я позвоню поставщикам и сообщу, чтобы товар сегодня не привозили вообще. У вас есть пять минут», — и еще объявлений десять подобного рода.

Как бы не так. Обозлённые, одни — лезут на рожон и создают беспорядок, вторые — зеваки — стоят чуть поодаль, кричат первым, чтобы расходились, но сами также стоят на месте. В перерывах между объявлениями из низкокачественных динамиков бьет по ушам мерзкий евродэнс. Он раздражает даже меня, молодую и привыкшую к громкой музыке, но на стариков действует просто катастрофически.

— У них ведь это заблаговременно должно быть, подготовлено. А эту нервотрепку специально людям делают. Вот ты молоденькая, войны нет, а такое творится, — обращается ко мне дедушка.

Страх

Незаметно вокруг входа на склад выросли баррикады. Из коробок с подсолнечным маслом и еще бог знает чем. Разговоры в толпе начинают принимать радикальный характер. «Самбери» уже сравнили с Майданом, и вместо коктейлей Молотова в бой готовятся пустить стоящие рядом стиральные порошки. Откровенно усмехающаяся дирекция, переодетая в форму «Самбери», кажется, получает удовольствие от происходящего. Вспоминаю скандальный фильм Оливера Хиршбигеля «Эксперимент», где в людях, случайно наделенных властью, пробуждается тяга к насилию над подвластными. Многие снимают происходящее на телефоны, а охрана, как в плохом сценарии, просит убрать камеры. С ними же — несколько полицейских, скучающих в сторонке. Быть частью этого лицедейства ужасно неприятно. Становится душно и тесно.

— А что нельзя фотографировать, что ли? — обращается к охране мужчина с передовой,— Почему? Где это написано? Еще надо в сеть это выложить, чтобы все знали, какой тут беспредел. Написали — к пяти, уже семь. Нарушаете права: доступа нету к товару, загородили своими коробками. Дурдом. Кто у вас отвечает за это, а? Объявите людям, что вы тут делаете. Директора позовите!
— Зовите вашего сраного директора!

Так продолжалось еще минут двадцать, пока положение, наконец, не прояснилось:

«Уважаемые покупатели! Информируем вас о порядке совершения покупок товаров Росрезерва. В зону продаж будут допускаться не более пяти человек, которые могут взять товар и выйти на кассы. Товар коробками продаваться не будет», — ребята, видимо, учли ошибки двухдневной давности и придумали какой-никакой способ цивилизованной покупки.

Двери склада открылись, и в центр «зоны продаж» выкатили первую тару с тушёнкой. Я стояла сразу за баррикадами, но всё же достаточно далеко, чтобы сразу попасть на свободу.

— Что Вы делаете? — обращаюсь к бабушке, которая прижала меня к коробкам и топчет мне ноги.
— В тележку лезу. Щас пальто сниму.
— Зачем?
— Мама дорогая, сердце устанет. Дурость такая. — Стоять в толпе действительно невыносимо. Её и тележку с двух сторон продвигают молодые парни, абсолютно с ней не знакомые.
— Вам, бабушка, сколько надо? — спрашивают.
— Всего десять банок.

Вчерашние фасовщики сайры, двое гастарбайтеров, встречали меня как добрую подругу.

— Журналистка, привет! — подбегает первый.
— Привет!
— О, привет, как дела? — подходит второй. — Сколько тебе? — передает доверху набитый тушенкой тяжеленный пакет.

Жадность

Целого пакета мне, конечно же, было слишком много. Однако отказываться я была в тот момент не в состоянии. Выйдя из «зоны продаж», чуть отдышавшись, отдала пакет первому попавшемуся дедушке.

— Вам нужна тушенка?
— Да, — смотрит на меня как на сумасшедшую.
— Возьмите. Сколько вам нужно?
— Что, правда, что ли? — кладет банки в авоську, где уже лежит с десяток консервов. Отойдя, вспоминает, что не поблагодарил. Бросает какое-то растерянное «спасибо» вслед.

Подхожу к кассам. Тушенка повсюду: в тележках, пакетах, руках, на конвейерных лентах. У некоторых банок по сто, а то больше. Неужели всю ее можно съесть до октября 2014? Или взяли на несколько семей сразу? Неужели все эти годы люди мечтали о тушенке, но не могли себе её позволить из-за высокой цены? Зачем нужна подобная акция — обеспечив спрос множеством материалов в СМИ и смелыми заявлениями, при этом совсем не подумав о предложении и логистике ресурсов? Становится понятно, что лозунг «бери, пока дают» все еще жив в русских сердцах и  предпосылок для его исчезновения пока что не видно.

Расскажи друзьям:

Нашли ошибку? Выделите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Темы