«Провинция — это вкус людей, а не сам город». Режиссёр Михаил Лебедев — о детективах, интуиции и Хабаровске

В Хабаровском краевом театре драмы 2 и 3 ноября состоится премьера детектива «Замок Рейвенскрофт». В таком жанре театр не работал около 20 лет — поэтому это большое событие. А ещё потому, что ставить спектакль доверили молодому питерскому режиссёру Михаилу Лебедеву, который закончил учёбу всего два года назад. HLEB поговорил с Михаилом о самом детективе, провинциальных городах России и «кочующих» по стране режиссёрах.
Михаил Лебедев
режиссёр

— Давно вы работаете в таком формате — как приезжий режиссёр?

— Как закончил учёбу, так и работаю. Учился в Питере (в Российском государственном институте сценических искусств), закончил в 2016 году. Учился в мастерской Вениамина Фильштинского — в одной мастерской с Колей Русским, с Женей Багинской (тоже ставили спектакли в Хабаровском краевом театре драмы).

— В каких городах вы поработали за это время?

— Уфа, Новокузнецк, Самара, Пермь, Питер — и вот, у вас.

— Получается, вы побывали не в одном провинциальном городе. Хабаровск можете назвать провинциальным? Вообще какие-то критерии у провинции есть?

— На мой взгляд, сейчас так нельзя рассуждать: что, мол, Питер и Москва — это столицы, а всё остальное — провинции. Думаю, провинция — это исключительно вкус людей, а не сам город и не его отдалённость. На самом деле во многих, как вы говорите, провинциальных городах, то есть отдалённых от центра, у людей совсем не провинциальные сознание и вкусы. Поэтому, мне кажется, не очень правильно так рассуждать. В чём-то Хабаровск не провинциальный город, в чём-то очень провинциальный.

— В чём он непровинциальный?

— Мне сложно об этом судить, потому что моё нахождение здесь — это квартира — театр — квартира. Я делаю выводы, исходя только из общения с теми людьми, с которыми работаю, и из того, что я вижу по пути от квартиры до театра. 90 процентов времени я общался только с артистами, которые заняты в спектакле. С кем-то из них мы находимся на одной волне, больше понимаем друг друга, с кем-то — чуть меньше. По большому счёту, в этом плане я не могу говорить про город. Вот, например, в Новокузнецке я уже три спектакля поставил, там я провёл больше времени, больше наблюдал, что происходит внутри театра. Вот там я могу как-то судить. Несмотря на то, что это город рабочих, там не провинциальный театр. Понятно, там есть моменты, которые выбиваются, но в целом их направленность — то, как и куда они движутся, как позволяют себе экспериментировать, каких режиссёров приглашают — на мой взгляд, они идут очень правильным путём. И у меня есть такое ощущение, что сейчас здесь, в Хабаровске, театр тоже пытается меняться. Просто надо понимать, что этот процесс — он не [произойдёт] по щелчку. Он всегда трудный, особенно если театр достаточно долгое время был традиционным. Это очень болезненный процесс. Для всех. Вообще для всех.

— Да, Николай Русский поставил здесь «Собачье сердце» — и эту новую драму восприняли неоднозначно: многие аплодировали стоя, но кому-то спектакль не понравился…

— Это абсолютно нормально. Невозможно всем угодить, да и нет такой задачи. Нет, приятно, конечно, когда люди не уходят и всем всё нравится. Но это не есть самоцель.

— Как человек, который имеет опыт работы с труппой ограниченное количество времени, скажите, что лучше: быть штатным режиссёром, постоянно работающим в театре, или приезжим?

— И в одном, и в другом формате есть свои плюсы и свои минусы. Потому что, если режиссер всё время находится в театре, если у него есть определённая власть — в плане развития репертуара, развития труппы, — если он не просто формально занимает должность и просто выполняет план «одна сказка и один спектакль в год», если у него есть цель развивать театр — то тогда, конечно, в этом есть смысл. Человек строит свой театр, он собирает единомышленников вокруг себя. Но в этом случае отношения могут не срастись: цели у всех могут быть разные, и тогда работа развалится. А когда ты приезжий, особенно если в театре нет никакого режиссёра… Быть приезжим очень круто, потому что никто тебе не советует, никто тебя не контролирует — ты делаешь то, что хочешь делать. Весь кайф в том, чтобы найти с артистами общий язык и двигаться в одном направлении.

— У вас получилось?

— Надеюсь. Это покажет премьера.

— Поговорим о премьере — «Замке Рейвенскрофт» по пьесе американского драматурга Дона Нигро. Почему был выбран этот спектакль?

— Это компромисс театра и режиссёра. Изначально мы разговаривали на другую тему, но вследствие определённых обстоятельств она пока отошла в сторону — надеюсь, пока. Нужен был материал другого формата.

— Не помню, когда в последний раз в Хабаровском краевом театре драмы ставили детектив. Есть в этом материале что-то, что привлекло лично вас?

— Для того чтобы поставить спектакль, ты в любом случае ищешь то, за что можно зацепиться, во что можно влюбиться. Иначе это будет лживый контакт с артистами. Потому что, если меня это не будет заводить, как я смогу завести их? Здесь меня цепляет сам жанр, потому что я вообще очень люблю детективы и триллеры: в них где есть какая-то тайна, какое-то напряжение, интрига, особенно если в конце сюжет несколько раз переворачивается. Здесь концовка и так необычная, а мы её ещё перевернули.

— А с какими ещё жанрами вам нравится работать? Вы назвали триллеры, детективы — есть что-то ещё, что вас привлекает?

— Режиссёр выбирает больше не по материалу, а по темам. В материале тебя цепляет определённая тема — и ты берёшься на постановку, чтобы раскрутить эту тему, а не какой-то материал. По большому счёту, в каждом произведении — будь то повесть, роман, рассказ или пьеса — не всегда всё так однозначно, как нам в школах объясняли: вот это про любовь, а это про предательство. На все эти темы можно смотреть с разных ракурсов. Поэтому дело больше не в произведении, а в теме. Это всё так умно звучит, но на самом деле всё проще: ты прочитал, тебе понравилось, зацепился — всё, работаешь. Меня цепляет Солженицын, Шаламов, Гроссман, и я хочу ставить их произведения. Но не каждый театр готов, потому что это тяжёлые произведения, тяжёлые темы. Сейчас ведь зрителям надо посмеяться. А вообще меня очень сильно цепляет тема безответственности и предательства, тема отношений между людьми. Сейчас сложно это сформулировать, потому что я думаю, что ещё нескоро приду к чему-то своему, к тому, чтобы осознанно определять, что для меня значимо, а что нет. Ведь сейчас очень многое получается интуитивно, поэтому основная задача — понять её, эту интуицию, научиться её считывать и ею пользоваться.

фотографии с репетиций предоставлены Хабаровским краевым театром драмы

Расскажи друзьям:

Нашли ошибку? Выделите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Темы