HLEB.ASIA
Я верю:
иудеи о памяти и корнях
СПЕЦПРОЕКТ
Наш спецпроект о верующих людях, которые живут в Хабаровске, продолжается. Журналист Мария Прохорова и фотограф Алина Сахневич специально для читателей HLEB рассказывают о том, что испытывают эти люди, что им пришлось пережить в прошлом и с каким чувством они смотрят в будущее. Пять религий, пять текстов, пять судеб. В этот раз — об иудаизме.
Куратор общинных проектов в Еврейском культурном благотворительном фонде «Гешер»
Юлия Тимофеева

«Я верю в Бога, во Всевышнего, что Он управляет этим миром всегда, каждую секунду, и ничего не бывает без Его воли. И моя вера даёт мне уверенность в том, что Он всегда мне поможет. А также — что, наверное, надо немного расслабиться. А то мы тут что-то "пырхаемся", а Там ведь уже давным-давно всё решено».
ЗАБЫТЬ О КОРНЯХ

Я коренная хабаровчанка. Росла такой обычной советской девочкой. Хотя, наверное, не совсем обычной. Вы знаете, в Советском Союзе еврейство не очень приветствовалось. Был такой особенно тяжёлый период в 50-х годах: после знаменитого «дела врачей» [уголовное дело 1951-го года против группы видных советских врачей, по одной из версий относящихся к еврейской буржуазно-националистической организации. Дело приобрело антисемитский характер — здесь и далее прим. автора], тогда ещё много говорили о «безродном космополитизме». В то время все евреи старались скрыть своё происхождение и перестали передавать эту память следующим поколениям. В еврейских семьях родители хотели уберечь своих детей и немного забыть о своём еврействе. Они просто стали давать детям русские имена, отошли от религии, от традиций — и постепенно стали забывать о своих корнях. Вот меня, наверное, можно назвать продуктом того поколения.

В еврейских семьях старались молчать. Это касалось и моих близких. К примеру, моя двоюродная сестра родилась как раз после «дела врачей», когда в стране был сильный всплеск антисемитизма. Её родители поняли, что их маленькая дочка осознаёт, что они говорят на идише [еврейский язык германской группы], и тоже в своё время может заговорить на нём. Тогда они перешли на русский язык, чтобы она нормально жила в стране и росла обычной советской девочкой.
В Советском Союзе были лишь единицы семей, которые передавали своим детям еврейские традиции, остальные старались их скрыть.
Если взять дореволюционное время, то евреи жили очень замкнуто, обособленно, но вели традиционный образ жизни. При этом стоит отметить, что еврейские традиции и религия неразделимы. Все наши праздники, кухня, быт — всё связано с иудаизмом. Само слово «еврей» неотделимо от слова «иудей». Можно, к примеру, проповедовать христианство и при этом быть любой национальности, но если ты иудей — то ты еврей. Даже если ты родился русским и со временем решил, что иудаизм — это твоё, то, когда ты приходишь в религию, ты становишься евреем.

Будучи ребёнком, я, конечно, ничего этого не знала, но интересовалась. Хоть я и выросла в обычной семье, бабушка и дедушка между собой говорили на идише. Они ничего не рассказывали нам про традиции, перестали соблюдать какие-то обряды, слово «синагога» вообще не звучало в нашем доме. Я знала только, что они говорят на еврейском языке и что я сама еврейка. Наверное, второе, что я вообще узнала об иудаизме в своей жизни — это то, что евреи на Пасху едят мацу [кошерная еврейская лепешка]. И это я выяснила только к подростковому возрасту!
ВОЗРОЖДЕНИЕ

Так я росла, ничего не зная об этом. В 90-е годы началось возрождение, в Хабаровске появилась еврейская религиозная община. Уже после того, как я вышла замуж, в 2000 году в городе открылась еврейская школа. У меня на тот момент дочь как раз должна была пойти в первый класс, и мне захотелось отдать её именно туда. Чтобы как-то подготовить, я отправила её в еврейский летний лагерь для детей, который работал при школе. За несколько дней до начала учебного года дочь вернулась, я начала её расспрашивать, состоялся примерно такой диалог:

— Ну расскажи, чем вы там занимались?
— У нас был праздник, называется шаббат.
— И что вы там делали?
— А мы ничего не делали.
— Как это ничего не делали?
— А в шаббат ничего нельзя делать!

И тут я поняла, что это какой-то дурдом. Я тогда ей даже сказала: «Может, в школу не пойдём?» В общем, с большими сомнениями отправила её первого сентября в школу, заранее спросив, что дети будут изучать помимо основных предметов. Мне сказали, что в программе есть иврит и еврейские традиции. Что я представляла при слове «традиции»? Ну вот, к примеру, что приходит в голову, когда мы слышим «русская традиция»? Матрёшки, балалайки, медведи… Так же и тут. Я представила себе еврейскую музыку, танцы, что-то такое. Я захотела своими глазами посмотреть, чему их обучают, и в какой-то момент поняла, что всё, о чём рассказывают детям, абсолютно неотделимо от религии. Понемногу я начала вчитываться, вглядываться, всматриваться и осознавать, что это вообще такое. Я решила изучать это всё самостоятельно, потому что мне всё было очень интересно.

Таким образом, мой путь в религию, путь моего поколения, лежит через наших детей, а не через родителей, как обычно принято. В конце концов ведь Россия всё-таки стала свободной страной, люди перестали бояться быть евреями.
Если моё поколение воспитывалось в страхе, то нашим детям нет нужды бояться быть теми, кем они являются с рождения. Мы отдали их в еврейские школы, сами ничего не зная об этих традициях, и наши дети привели нас сюда. Так случилось не только в моей семье, но и у множества людей в стране.
Когда дочь уже подросла, я решила вернуться к работе после декретного отпуска. На тот момент я была очень заинтересована в том, чтобы работать как раз таки в еврейской общине. Когда появилась такая возможность, открылась должность, с удовольствием пришла сюда. Сначала работала библиотекарем, а сейчас занимаюсь общинными программами.

У нас зарегистрирован Еврейский культурный благотворительный фонд, в котором я работаю. Мы помогаем нашим пенсионерам, семьям, испытывающим временные трудности, у нас есть общинные программы. Это когда люди приходят за определённой помощью, либо кто-то просто хочет интересно проводить время. В общем, моя задача — направлять этих людей и помогать им в решении различных вопросов.

Наша синагога находится в историческом месте. До революции евреи получили эту землю для строительства здания, которое сохранилось вплоть до 90-х годов. Однако в советское время хабаровские евреи сказали, что им синагога больше не нужна — опять же, из-за ситуации в стране — и здесь открылось отделение западноевропейского искусства художественного музея. Мне было семь лет, когда мама впервые привела меня сюда. Мы тогда обратили внимание, что здание вроде одноэтажное, но окна в зале длиной в два этажа. Смотрительница сказала, что на уровне второго этажа когда-то был женский балкон, который после открытия музея убрали. Уже тогда это отложилось в моём детском сознании — что в Хабаровске есть такое здание, где раньше была синагога.

В 90-е годы в Хабаровск приехал наш раввин [духовный наставник в еврейской религиозной общине] Яков Снетков со своей семьёй и открыл здесь еврейскую общину. Они попросили у администрации это здание для того, чтобы восстановить, так как оно было наполовину разрушено, и открыть здесь новую синагогу. Насколько я помню, это случилось в 2004 году. Я присутствовала на её открытии, и для меня это было очень важно.

Стоит отметить, что еврейская школа в городе открылась раньше синагоги. Всё потому, что евреи считаются «народом книги». Вот мы сейчас сидим в молельном зале, и здесь нет никаких изображений. Помню, я проводила тут экскурсию для какой-то женщины, она посмотрела вокруг и, не увидев ни одной иконы или чего-то похожего, спросила меня: «А вы в Бога верите?»

Мы привыкли видеть иконы, в нашем восприятии в молельном зале должны быть какие-то изображения. Однако здесь самое главное — это вон тот шкаф. В нём находится книга, которая лежит в основе нашей религии. Это Тора. Еврейские люди очень часто обращаются к цитатам из Писания. В основе иудаизма лежит книга — соответственно, и образование. Наверное, поэтому семья раввина, приехав в Хабаровск в надежде, что они будут жить здесь долгие годы и у них родятся дети, первое, что сделала — открыла еврейскую школу.

Есть такое движение в иудаизме, называется Хабад-Любавич. Они отправляют посланников в разные города мира, где есть евреи, с целью вернуть иудеев к религии и к еврейскому образу жизни.
Вообще у нас нет миссионерской деятельности, мы к себе не зовём, это тяжёлый труд, зачем вам его нести. Мы с этим родились, а вам это ни к чему, и даже если кто-то ушёл из иудаизма, не особенно-то зовут назад.
Однако евреи в Советском Союзе были в таком положении, что они не по своей воле ушли. И вот, благодаря Любавичскому Ребе [последний ребе Хабада-Любавича, один из виднейших еврейских деятелей], который сказал, что надо искать евреев, как искры, по всему миру, наш раввин Яков приехал в Хабаровск из США. Там в своё время появился институт посланников, который отправляет раввинов в разные общины мира. Они, в свою очередь, открывают еврейские дома, куда можно прийти, встретить праздники, где будут молитвы и сам раввин — в общем, где будет еврейская жизнь.

Таким образом у нас в городе появились еврейская община, школа, молодёжная деятельность, открылась синагога, и люди смогли потихоньку вернуться к своим корням.
ВСЕСТОРОННЕЕ РАЗВИТИЕ

В здании синагоги есть несколько еврейских организаций. Здесь находится агентство «Сохнут», которое занимается репатриацией и популяризацией израильской культуры в России. Также у нас есть международная молодёжная еврейская организация «Гилель», которая работает со студентами. Ну и, конечно, здесь же религиозная община и благотворительный фонд «Гешер». В общем, у нас скучно не бывает.

Мы не загнаны в рамки какой-то догмы, и даже молельный зал предназначен не только для молитв, но и для разных праздников. Здесь же, например, проходит наш самый большой праздник в году — Йом-Киппур [иудейский праздник, день поста, покаяния и отпущения грехов]. Это такой показательный день, когда даже нерелигиозный еврей «на всякий случай» идёт в синагогу.

В мае этого года мы устраивали «Ночь в синагоге». Было очень много людей, мы водили экскурсии в те места, в которых даже не все хабаровские евреи были. Здесь же можно было узнать и про еврейские традиции, и постановочную еврейскую свадьбу увидеть, и потанцевать. В общем, весело знакомили хабаровчан с синагогой и с тем, что такое иудаизм.
ЗДЕСЬ НЕМНОГО ТЯЖЕЛО БЕЗ ХИТРОСТИ

Евреи вообще окружены диким количеством мифов. Поэтому это моя любимая тема. Вот, например, некоторые считают, что евреи на Пасху подмешивают кровь христианских младенцев в мацу. Это при том, что у нас по правилам Кашрута [свод правил, касающийся питания] запрещено принимать кровь в пищу в какой-либо форме.

Есть стереотип, который я люблю — что евреи очень богатые. Я его обожаю, но, к сожалению, это всего лишь миф, который тянется ещё к революционным временам. Все, кто так говорит, видимо, не знают, что до 1917 года в стране существовало понятие «черты оседлости» [граница территории, за пределами которой евреям запрещалось постоянное жительство], евреи тогда жили только в присоединённых Екатериной II областях, в маленьких местечках, где не было работы. Детей было очень много, и в семьях было нечего есть. Однако миф, что мы самые богатые, всё равно существует до сих пор.
Потом — что все евреи хитрые. Мой зять даже всё время смотрит на меня так и говорит: «Ну евреи же все хитрые!».
Хотя мне этот стереотип тоже нравится. Может быть, он появился потому, что пройдя всю эту череду гонений, погромов, изгнаний и выселений, евреи были вынуждены всё время приспосабливаться к новым условиям, а здесь немного тяжело без хитрости. Хотя, по мне, это очень хорошая черта.
«СОЧУВСТВУЮЩАЯ» ЕВРЕЙКА

В мире принято ассоциировать религию с верой во Всевышнего, а также с жизнью по заповедям, то есть по каким-то правилам. Однако иудаизм — это такая религия, в которой вера хоть и очень важна, но стоит на втором плане. Прежде всего имеет значение действие, потому что сказать можно что угодно, а вот сделать — это сложно. Когда ты проповедуешь какую-то религию, делать что-то надо постоянно. Например, молиться или соблюдать какие-то правила.

У нас в иудаизме, к примеру, существуют строгие правила Кашрута, и это очень тяжело — сидеть на бесконечной диете. Особенно в Хабаровске. Я раньше думала, что это вообще невозможно. Кошерное мясо, к примеру, должно быть приготовлено таким образом, чтобы животное, которое убивают, не испытывало боли. Потом всё это нужно вымачивать и высаливать, чтобы не осталось крови. В Хабаровске, конечно, приобрести кошерное мясо негде, поэтому есть определённые сложности в соблюдении диеты. Ближайшая возможность есть только в Москве, так что те, кто соблюдает Кашрут, вынуждены заказывать продукты оттуда. Ну, или делают как я — не употребляют мяса вовсе. Слава богу, у нас есть рыба!

Вопрос «Сколько евреев в Хабаровске?» мне задают часто, однако трудно ответить точно. Если заглянуть в статистику переписи населения, которая была в 2010 году, то в Хабаровском крае зафиксировано около полутора тысяч евреев. На мой взгляд, эта цифра сильно занижена — просто не все готовы называть себя евреями. Даже моя сестра, когда к ней пришли, сказала, что она не еврейка.

Иудаизм — это прежде всего действие, жизнь по определённым заповедям, которых 613. Их, конечно, очень проблематично соблюдать полностью. Поэтому евреев принято разделять на соблюдающих и несоблюдающих. По большому счёту, меня нельзя назвать стопроцентно соблюдающей еврейкой, я скорее «сочувствующая». Хотя у нас в городе есть и те, кто все обряды совершает и Кашруту следует. Ну, что сказать — молодцы ребята!

Читайте другие материалы спецпроекта «Я верю»:

Расскажи друзьям:

Нашли ошибку? Выделите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Темы