Иван Крюков: «Хочется стать директором Лувра, но в Хабаровске много работы»

В начале года один из крупнейших дальневосточных музеев — Гродековский — возглавил Иван Крюков. Его назначили генеральным директором за 10 дней до 33-летия. Иван ещё даже не переехал в главный музейный кабинет, но уделил одну восьмую часть рабочего дня разговору с HLEB. Секрет того, как в большие кресла садятся молодые люди, нам выведать не удалось, поэтому мы поговорили о будущем главного музея Хабаровска и его месте на культурной карте страны.

— О чём в первую очередь думает человек, который только что стал руководителем такого большого коллектива?

— Было время, когда я считал: если стану заведующим отделом, то всё сразу сложится по-другому. Потом думал, что если стану заместителем генерального директора, смогу полностью поменять всю работу. А уж в должности гендиректора, казалось, точно смогу изменить вообще всё. И на каждом этапе я понимал, что поменять всё не получится. Есть определённые правила, законы, есть традиции, люди, которые стоят за тобой. Ты должен с ними взаимодействовать и не можешь просто прийти и всё поломать. И с каждой такой ступенькой понимание того, что перед тобой большая и ответственная работа, приходило постепенно. Сейчас в музее я достиг карьерного максимума и понимаю, что сумма ответственностей очень большая. В первую очередь, это стимул для собственного роста: внутреннего, профессионального, коммуникационного и эмоционального.

— Результатом чего стало это назначение? В таких случаях всегда предполагается жёсткая конкуренция, борьба за кресло, интриги какие-то.

— В первую очередь — результатом работы. Моей в течение десяти лет, всего коллектива. Нужно сказать спасибо [экс-гендиректору Хабаровского краевого музея имени Гродекова] Николаю Рубану, который меня порекомендовал, и, конечно, краевому министру культуры Александру Федосову, который взял на себя эту смелость.

Я могу объяснить, почему считаю это смелостью. В нашем обществе — я имею в виду регион, город — человек в возрасте до 35 лет считается молодым, несмотря на все его профессиональные достижения и опыт работы. Вроде как для руководителя такого большого учреждения ещё рано. Хотя в других регионах России картина иная, много молодых людей на важных постах, в том числе и во власти — вплоть до губернаторов.

Что касается каких-то подковёрных игр — я о них ничего не знаю. Может, и были другие претенденты, но я о них не слышал. Чтобы кого-то сталкивали лбами — нет, такого не было. Меня назначили исполняющим обязанности 1 августа, и до 9 января я спокойно работал. Ничего не ждал — в том смысле, чтобы бояться сделать какое-то лишнее движение. Мы с коллегами запустили несколько проектов, работа ни на секунду не затормозилась.

— В свой адрес уже слышал упрёки в недостаточно солидном для руководителя музея возрасте?

— Да, конечно. Но люди вправе об этом говорить, нельзя быть хорошим для всех, объяснить каждому, сколько сделано за 10 лет. Люди считают, что я слишком молод, что я, может быть, излишне эмоционален. Что ж, над собой нужно работать, расти. И я надеюсь, что смогу показать свою способность принести пользу, сделать что-то для музея, города и края в целом.  

— С чего начинается эта глава в жизни Ивана Крюкова? Может быть, приказ о назначении развязал тебе руки для того, что не получалось сделать раньше?

— В принципе, таких проектов, которые мы бы хотели реализовать, но не могли из-за каких-то преград, никогда не было. Другое дело, что так совпало: есть экспозиции, которые пребывают без изменений очень долго, настало время над ними работать. В частности, речь о «Гражданской войне на Дальнем Востоке». Но о об этом мы начали говорить ещё в конце 2017 года, готовы работать над новой концепцией. То же с залом, посвящённым коренным и малочисленным народам. Необходимо потрудиться и над экспозицией «Природа Хабаровского края», где находится мемориальный зал Всеволода Сысоева, бывшего директора нашего музея. Это первоочередные задачи.

Есть и новые проекты, о которых мы начали договариваться в прошлом году. Один из них связан со 150-летием Государственного исторического музея. Они хотят в 2020 году привезти к нам большую выставку, которая называется «Реликвии и шедевры из собрания ГИМ» — это вещи первого порядка, которые рассказывают о нашей стране. Конечно же, мы должны продолжить проект «Коллекционируя Россию». Конечно же, мы будем видоизменять какие-то наши программы и мероприятия — над этим мы уже начали работать. Необходимо завершить и социологические исследования — это важно, в 2019 году у нас завершается предыдущая концепция музея, и нужно думать над дальнейшим движением. Есть вопросы, связанные с музеем археологии — необходимо создавать новую постоянно действующую экспозицию.

— А если говорить о чём-то, чего сейчас нет?

— Литературное наследие жителей Хабаровского края — это важный момент. Мы с коллегами очень хотели бы, чтобы в городе появился музей-квартира Всеволода Иванова, тут тоже нужны какие-то концептуальные основы. Как и для литературной экспозиции, которая, может быть, вырастет в отдельный музей. Сейчас некоторые говорят о том, что всё уничтожено. Но все вещи есть, выставки постоянно делаются — а музея нет в силу разных причин, причём не всегда главную роль в таких ситуациях играет наличие денег или здания.

С чего начинается любая выставка, экспозиция, собственно музей? С идеи. Если тебе нечего сказать — ну, будет у тебя здание, расставишь ты то, что есть, народ придёт посмотреть на непонятные пыльные экспонаты. Всё это должно говорить, раскрывать какие-то смыслы и давать посетителю какие-то эмоции, делать его лучше. Иначе — полгода хайпа, а дальше — пустота.

— И всё же роль денег остаётся одной из основополагающих. И бюджетных, видимо, на всё не хватит.

— Нам хочется сделать так, чтобы музей был модным местом, чтобы культура была модной в регионе. А ещё — чтобы бизнес стал ещё больше, ещё активнее поворачиваться в эту сторону. Надо понимать, что культура — это наследие, на котором мы держимся. И в это нужно постоянно вкладывать — и людские ресурсы, и финансовые, сегодня мы без этого не сдвинемся с места. Музей поддерживает бюджет, правительство края, но когда приходит бизнес, это всегда работает на вовлечение людей. И возникает чувство сопричастности, человек получает право рассказать о том, что именно он помог реализовать тот или иной проект. В России много культурных проектов, сделанных вместе с меценатами — и почему бы человеку потом не похвастаться? Что он, к примеру, купил на аукционе предмет, который мог уехать в другую страну, но в итоге остался на родине и попал в музей. Получается, что не только государство пытается окультурить людей, но они и сами видят, как такие процессы запускаются в обществе. Хочется, чтобы благодаря совместной деятельности эта история развивалась и у нас. И это я ставлю как цель перед собой.

— А самостоятельно музей зарабатывать может? И должен ли вообще?

— Все музеи так или иначе зарабатывают — хоть Лувр, хоть Эрмитаж. Крупные — на сувенирной продукции, региональные — в основном на билетах, потому что хорошие сувениры стоят больших денег, наши посетители не смогут их купить. Базы для производства такой продукции тоже нет.

Зарабатывать можно, но это не те деньги, на которые можно было бы жить. Ни один музей не зарабатывает столько, чтобы ему хватило на всё. Деньги уходят на реставрации, ремонты, содержание, привоз выставок и премии сотрудникам. Это нормальный процесс — вкладывать заработанное не в яхты, а в развитие. Всё это нужно делать. Как и приобретать экспонаты: те времена, когда их, скажем, привозили грузовиками за просто так, прошли. Люди научились считать деньги. Заработок даёт коллективу определённую самостоятельность, а ещё чувство того, что люди готовы платить за то, что вы делаете. Отзывы посетителей, материалы в СМИ и заработанные деньги — всё это индикаторы того, что мы на правильном пути.

— Какую часть в работе нового генерального директора Гродековского музея займут командировки? Ведь в вашем деле без личных встреч и нужных знакомств трудно добиться каких-то успехов.

— Директора некоторых российских музеев проводят в командировках половину рабочего времени. И это приносит пользу. Но может и не приносить — всё зависит от человека. Командировки, безусловно, станут серьёзной частью рабочего процесса, причём не только мои, но и сотрудников, которые должны учиться, смотреть, обзаводиться связями на Дальнем Востоке и по России в целом. Чтобы директор часто отлучался, нужна команда, на которую можно положиться — и в Гродековском музее она есть.

Только из последней поездки мы вернулись с тремя важными соглашениями. Помимо ГИМа, о котором я уже говорил, есть, к примеру, договорённость сделать у нас выставку советских агитационных ковров — уникальное направление, которого в Хабаровске никогда не видели. Благодаря личному общению у нас есть друзья в Союзе музеев России, в Международном совете музеев, в совете по культуре при президенте страны. Есть хорошие связи с фондом Потанина, с Российским военно-историческим обществом, с крупными издательствами. Это всё даёт опору — тебе везде готовы помочь.

Иногда достаточно одного звонка, чтобы привезти в Хабаровск выставку, скажем, из Кунсткамеры. Недавно к нам приехал проект NEMOSKVA — по собственной инициативе, их никто не уговаривал. Речь о степени доверия: коллеги знают, что мы не подведём.

— В начале разговора ты рассказал о том, как поэтапно ставил перед собой карьерные цели. Что теперь станет новым «потолком»?

— Мне, конечно, хотелось бы стать директором какого-нибудь Лувра. Это, вероятно, было бы очень хорошо. Но здесь и сейчас есть интересная и сложная работа, нужно и можно сделать очень много. И когда всё совпадает таким образом, о новых потолках думать уже не хочется. Хочется, чтобы хороший потолок был здесь, в Гродековском музее, чтобы он не протекал, чтобы полы были тёплые, было убрано. Чтобы сюда приезжали выставки, делались реэкспозиции, приходило больше посетителей, больше молодёжи, туристов.

Я люблю свой город и край. Знакомым, которые отсюда уезжают, я говорю, что не готов променять 300 солнечных дней в году на смог и низкое серое небо. Хабаровск ничем не уступает Мадриду, Риму, Парижу и Лиссабону. Окраины есть везде, загаженные улицы — тоже. Может быть, наши главные туристические магистрали не так разнообразны, как в других городах, но они точно не хуже. В этом смысле я — патриот того места, в котором нахожусь.

Расскажи друзьям:

Нашли ошибку? Выделите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Темы