Невидимые мосты: жизнь вдоль русско-китайской границы

Питер Хэсслер — автор журнала The New Yorker, который в течение семи лет был корреспондентом издания в Китае, встретился с фотографом Давидом Монтелеоне, трехкратным обладателем World Press Photo, который путешествовал по границе России и Китая, и поговорил с ним о новой волне дружбы между этими странами. HLEB сделал перевод текста

Текст: Peter Hessler / TheNewYorker
Фото: Davide Monteleone / CHINAFILE

Летом 2014 года итальянский фотограф Давид Монтелеоне, живущий в Москве более десяти лет, начал свое путешествие по русско-китайской границе. «Я освещал восстание и гражданскую войну в Украине, оккупацию Крыма — рассказывает он, — и был обеспокоен тем, как тяжело оставаться нейтральным там, куда приковано много внимания прессы. Я чувствовал, что что бы я ни делал, это могла бы использовать пропаганда. Поэтому я решил заняться чем-то далеким от всего этого».

После того, как Евросоюз и США ввели санкции против России, Россия и Китай подписали новые договоры о поставках газа и торговые соглашения. «Было много статей о новой дружбе между Россией и Китаем, и я решил отправиться на границу этих стран и узнать, что происходит. Реальна ли эта дружба?».

Копия собора Василия Блаженного в Москве — используется в качестве музея науки, находится в округе Чжалайнор в Маньчжурии.
Копия собора Василия Блаженного в Москве — используется в качестве музея науки, находится в округе Чжалайнор в Маньчжурии.

В Москве Монтелеоне читал о новом мосте через Амур, который русские якобы строят в Благовещенске. «Я приехал туда, а никакого моста нет. Люди в Москве знают о нем, но здесь никто даже не слышал о планах его строительства». [Мост начнут стоить этим летом. — прим. редакции]. В регионе моста-фантома фотограф отметил другое: «На русской стороне нет сельского хозяйства. Леса и все. Ты спрашиваешь русских, почему они ничего не выращивают, и они ссылаются на погоду — она слишком плохая. Но оказавшись на китайской стороне, сразу замечаешь повсюду плантации! А ведь это всего в двухстах метрах друг от друга, климат тот же».

Проведя месяц на русской стороне, Монтелеоне поехал в Китай, где его работу частично финансировали ChinaFile. Многие из его фотографий, сделанных там, отражали чувство свободного пространства, которого на самом деле в Китае мало — на них были леса, открытое голубое небо, серебряные реки. В такой пустоте человек может представить и построить почти все что угодно.

Лесорубы в районе им. Лазо. Они живут командами по шесть человек прямо на месте работы, вахтами по 3 месяца.
Лесорубы в районе им. Лазо. Они живут командами по шесть человек прямо на месте работы, вахтами по 3 месяца.

В пограничном городе Jalainur, находящемся в 6 000 миль от Красной площади, Монтелеоне нашел точную копию собора Василия Блаженного.

«У китайцев странное восприятие истории. Они говорят, что эта церковь построена в ХVI веке, и им сложно объяснить разницу между действительно историческим строением и его копией».

После визита туда Монтелеоне понял, что в действительности это вовсе не собор. Башни и купола были лишь оболочкой, скрывавшей в себе, словно матрешка, музей науки. А рядом в парке были выставлены бивни и кости мамонтов, которые когда-то обитали в северных равнинах, но они, как и собор, оказались ненастоящими. «Все они были копиями. Я даже подумал, что там нет ни единого настоящего предмета, но в сувенирной лавке нашелся огромный подлинный бивень мамонта, который продавался за 500 000  долларов».

За последние два столетия в российско-китайских отношениях периодически возникала напряженность, было даже несколько пограничных конфликтов. Исторически Россия обычно брала верх. Сейчас все по-другому, считает Монтелеоне.

«В этой глубинке русские только ждут когда что-то случится, а китайцы пытаются что-то сделать сами».

Пассажиры ждут автобуса в Россию в приграничном городе Маньчжоули. 
Пассажиры ждут автобуса в Россию в приграничном городе Маньчжоули. 

Это несоответствие, кажется, и сформировало многие русско-китайские пары, которые встречал Монтелеоне в своих путешествиях. В Благовещенске он общался с китайской бизнес-леди, которая управляет небольшой сетью русских отелей и ресторанов. В родном Харбине ее ждут муж и ребенок, а по другую сторону границы она — сожительница русского мужчины, и у них другой ребенок. «Я подозревал, что русский муж все же для практичности. Китайцы не могут открывать бизнес в России, если у них нет русских партнеров». Монтелеоне наблюдал, как они общаются. «Она говорила мужу: „Иди за машиной!“, „Отвези меня туда!“, „Позвони ему!“. Он был мужем, но в то же время и работником. Она говорила по-русски, но со странным акцентом».

Это была одна из немногих смешанных пар, в которых китайская женщина была с русским мужчиной. «Комбинация китаец-русская встречалась чаще». Это может быть из-за демографии: в России только 87 мужчин на 100 женщин, когда в Китае 106 мужчин на 100 женщин.

Торговцы едой ждут покупателей на берегу реки Сунгари в Харбине. 
Торговцы едой ждут покупателей на берегу реки Сунгари в Харбине. 

Но есть еще и социальные причины, считает Монтелеоне. «Мужчины в этих регионах России умирают намного раньше женщин, — резко говорит фотограф. — Это удаленные территории, там нет работы, каких-то занятий, развлечений, мужчины начинают пить. А русские женщины выглядят куда более ответственными, чем мужчины. К сожалению, только они заботятся обо всем». На южной стороне границы он видел языковые школы, полные молодых русских женщин, изучающих китайский язык, чтобы найти себе китайских мужей.

Катя Дианова и Сунь Шэнчан со своими детьми, Наташей и Рамином. Они женаты с 2012 года: Катя из Забайкальска, ее муж — из села возле Хайлара.
Катя Дианова и Сунь Шэнчан со своими детьми, Наташей и Рамином. Они женаты с 2012 года: Катя из Забайкальска, ее муж — из села возле Хайлара.

В Маньчжурии он провел много времени с китайским лесорубом Сунь Шэнчан и Катей Диановой, его молодой русской женой. На его фотографиях они выглядели архетипами: Сунь с его высокими скулами, длинным носом и угловатыми глазами, типичными для Северного Китая, и светлокожая Катя с нежными чертами, которые описывал Толстой — «черноглазая, с большим ртом, некрасивая, но живая». Она держит их дочку Наташу, а он — сына Рамина. В их дряхлой квартире — облупившаяся краска и ржавый радиатор. Но эта маленькая семья сияла — в этой странной приграничной полосе поддельных церквей, невидимых мостов и грязных комнат, было что-то близкое и реальное. «У них нет денег, но они были очень милыми. Они действительно очень любят друг друга».

Расскажи друзьям:

Нашли ошибку? Выделите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Темы