Опыт: медсестра скорой помощи

В рубрике «Опыт» HLEB анонимно рассказывает о работе людей разных профессий. В этом материале мы узнали у медсестры скорой помощи, как работает самая быстрая помощь, почему она не всегда успевает, и какие проблемы не учат решать в медуниверситете

Я попала в скорую во время практики на третьем курсе и потом решила остаться. С тех пор прошло уже два года, и мне действительно нравится моя работа.

В Хабаровске 6 станций скорой помощи, в каждом районе своя. Больше всего нарядов — 21 — в Центральном районе, но они ездят еще в другие, по возможности все друг друга заменяют. Бывает, что не хватает врачей, или болеют водители, но почти всегда скорая укомплектована.

Так как я еще студентка, то выполняю роль медицинской сестры и работаю по большей части на ночных сменах. Пары почти не пропускаю, у нас просто нельзя, но иногда банально на них сплю. После восьмичасовой смены нет никаких сил. Хотя заметила парадокс — после тяжелых ночей тесты я всегда пишу лучше.

В бригаде я как бы на подхвате и выполняю указы врачей. Учусь, смотрю, запоминаю, что надо делать, подаю ампулы, пишу, ставлю капельницы. Как-то, еще в самом начале, я ставила бабушке старенькой капельницу и долго не могла попасть в вену. Исколола всю руку, сижу, думаю: «Ну ******[все плохо], а я еще хотела в реаниматологию пойти, да эта бабуля умрет раньше, чем я у нее вену найду». Хорошо, что приехала реанимация и все сделала. Мне было стыдно как никогда. Но врачи обычно относятся к такому снисходительно, ведь когда-то они тоже не могли этого.

Многие думают, что врачи скорой помощи сидят у себя на станциях и гоняют чаи. Чай мы действительно пьем, но почти всегда на него нет времени, потому что много вызовов, а в перерывах между ними я еще и делаю уроки.

Очень много вызовов — бесполезны. В плане того, что проблему можно решить, не прибегая к нашим услугам.

Я учусь на педиатрии, и часто о выезжаю на вызовы к детям. В период сезонных болезней (ОРВИ, гриппа, ангины) больных детей очень много. Некоторые мамы считают, что обычный насморк — это достаточный повод для вызова целой бригады. То ли им лень дойти до районной поликлиники, то ли отсидеть в очереди (да, они неизбежны, но что делать). Некоторые не знают, что можно вызывать участкового врача на дом. Вот и приходится выезжать ради того, чтобы дать ребенку нурофена из ближайшей аптеки и направить к врачу на участок.

Еще, конечно, пожилые люди. С ними очень сложно. У каждой районной скорой есть свои «постоянные клиенты» — бабушки, которые вызывают бригаду по каждому поводу. Приезжаешь иногда, а она рассказывает, что у нее болит бровь. И ты понимаешь, что у нее уже просто маразм, но ты обязан выяснить все, вежливо расспросить. Или есть бабушки, которые узнали, что норма давления — 120/80, и если у нее 130/80 (но ничто другое ее вообще не беспокоит), то надо срочно что-то делать. Но игнорировать вызовы или медлить нельзя. Это может быть первые 10 раз она придуривалась, а на 11-й ее на самом деле хватит инсульт. А бывает, что у бабушки инфаркт, ее срочно в больницу надо, а она упирается, что никуда не поедет. Ей объясняешь, что она помрет сейчас, а она все равно отказывается.

Скорая, по норме, должна приехать на вызов в течение 20 минут. Зачастую это время увеличивает не то, что мы долго штаны натягиваем, а то, что все бригады на вызовах. Самое обидное то, что это из-за тех самых «бесполезных» вызовов — детям с ОРВИ даем парацитамол или успокаиваем пенсионеров, которым просто скучно.

Еще одна большая проблема — это бомжи. С тех пор как отменили вытрезвители, вся эта неблагодарная работа легла на скорую помощь. Людям их жалко, они нас вызывают, мол, вот спит зимой на скамейке обоссанный и бухой мужик, заберите его. Ну мы его везем в больницу. Там он занимает место, которое могло бы достаться действительно нуждающемуся человеку, его осматривают. И оказывается, что он вполне себе здоров, хотя пьет по-черному уже лет тридцать и ест из помойки.

Может быть, это неправильно, но мне кажется ужасно несправедливым, что вот такие люди живут, а благополучные, молодые люди с детьми, целями и планами на жизнь умирают от неизлечимых болезней.

Дважды я плакала на вызовах. Первый раз, когда нас вызвали к женщине около 30 лет с последней стадией рака желудка и множественными метастазами. Ей уже ничем нельзя было помочь, она находилась в стадии предсмертной агонии, а по квартире бегали три маленьких ребенка и муж с абсолютно тупым взглядом. Мы вкололи ей болеутоляющее и уехали. Я села в машину, от всех отвернулась и зарыдала. Через два часа нас вызвали на освидетельствование ее смерти.

Второй раз нас вызвали родители двадцатитрехлетнего парня с серьезной опухолью мозга. С ним на вид все было хорошо, только речь вследствие опухоли была немного детской (нарушение работы мозга). Парень спортивный, очень добрый, какой-то весь лучезарный, вот бывают такие люди, от которых прямо веет чем-то хорошим. Но в голове у него бомба с зарядом, которая скоро убьет его. Пока он жив, но осталось ему недолго.

Задумываешься, почему так? За что? Но это постепенно проходит, черствеешь, ведь каждый день видишь горе, и ты, вообще-то, сам на это согласился.

Лично у меня никакого шока от работы в скорой помощи не было. Я люблю этот бешеный темп, когда нужно бежать, нужно что-то решать и делать. Мне нравится понимать, что я занимаюсь действительно правильным и нужным делом, и изо всех сил стараюсь делать его хорошо. Некоторые студенты приходили в скорую и почти сразу уходили. Наверное, им было слишком сложно, такая скорость, конечно, не для каждого. Кому-то морально ближе работать в более спокойных условиях, сидеть в поликлинике и вести плановый прием. Они от этого как врачи не хуже, просто им так комфортнее.

Я выбрала педиатрию, потому что мне больше нравится работать с детьми. Это сложнее, но интереснее. Годовалый ребенок не скажет тебе, что у него болит, он просто будет орать, и ты его детально осматриваешь, мнешь, крутишь. Зато лечение его мама будет выполнять беспрекословно. Это взрослые могут забить на лечение, а ребенку всегда все сделают, как доктор прописал. Если, конечно, они ему доверяют.

Самым шокирующим случаем в моей практике был конвульсирующий мальчик. Нас вызывали из-за сильной простуды, с температурой под 40, и пока мы его смотрели, он внезапно стал биться в судорогах. Я очень испугалась. Машинально достала шприцы, ампулы, подала врачу, мы его укололи, он очнулся и начал орать. У меня было ощущение, что мы его заново в этот мир вернули. Реагировать быстро — одно из главных качеств, которые необходимы врачу скорой помощи.

За мою двухлетнюю практику у меня на глазах погибло два человека, в один и тот же день. Сначала старенькая бабушка насмерть замерзла в частном доме. Она была из не самой благополучной семьи, и ее держали в летней кухне в лютые морозы. Непонятно, как она там вообще находилась, потому что я в пуховых штанах там замерзла. Пока мы несли ее в машину, признаков жизни уже не было.

А потом на пожаре сгорел парень. Мы изо всех сил старались его спасти, потому что жизнь в нем еще теплилась, когда мы приехали. Узнали, что у него маленький ребенок, а жена сейчас в другом городе. Бились, бились, но он все же умер.

Однажды я работала 1 января. Это был ****** [кошмар]. Такое ощущение, что в праздники у людей активируется вся *********** [неординарность], и они стремительно ее выплескивают. Разбитые головы, переломанные конечности. Никто ничего не помнит, все либо пьяные, либо с лютого похмелья, с такого, что говорить не могут. Такое ощущение, что русскому человеку физически необходимо на праздники нажраться и подраться, иначе никак. А скорая потом это все разгребает.

Врачей лечат точно так же, как и всех остальных. Как-то я очень сильно отравилась и вызвала участкового врача на дом. Потом пошла в поликлинику закрывать больничный лист и, как и все, сидела в очереди. Я понимаю, почему многие не хотят выходить на официальный больничный, это муторно, но так устроена наша система.

В системе работы конкретно скорой помощи я не вижу больших проблем. Машин достаточно, с лекарствами проблем нет, зарплата лично меня устраивает. Учитывая, что я еще студентка, и диплом появится только через полгода. Главная «заноза» в том, что люди не понимают, когда им нужно вызывать скорую, а когда идти в поликлинику. Нужна какая-то культура лечения.

Работа у врачей — не сахар, но на своей практике я всегда стараюсь поддержать больного. Как-то везли парня после аварии, его «припечатало» между двух машин и бедренная кость просто торчала из штанов. Я всю дорогу одной рукой держала его за руку, а второй фиксировала шину на ноге, потому что был январь, дороги в снежных колдобинах, и машину кидало из стороны в сторону. В такой ситуации все забываешь — что не ел 8 часов, что мочевой пузырь вот-вот разорвется, что у самого вообще-то спина отваливается.

Несмотря на все тяготы, я нахожу работу в скорой романтичной. Мчишься с мигалками через полгорода делать действительно важное дело. И кстати, мигалки нам включать разрешают редко, только когда сильно надо. Мы не от скуки пробки по встречной полосе объезжаем, а едем спасать, возможно, ваших родственников.

Расскажи друзьям:

Нашли ошибку? Выделите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Темы