«Не хочу, чтобы мой ребёнок считал, что за него всё решили». Сергей Мамаев — о профориентации

Если человек к 18 годам точно знает, чего хочет от жизни, то ему сказочно повезло. Обычно мы выбираем путь, по которому пойдём после школы, по наитию — потому что так делают все. Пока школа требует от учеников следовать системе, дополнительное образование позволяет детям определиться с их реальными желаниями. Сергей Мамаев открыл в Хабаровске образовательный центр Smart Teen — для подростков, которые хотят сделать правильный выбор, и родителей, которые хотят им помочь.
Сергей Мамаев
ведущий мероприятий, телеведущий

О вузе, с которым трудно угадать

Smart Teen — это следствие моей внутренней боли от того, как я 15 лет назад выбирал наугад специальность, а потом страдал в вузе и ни дня не работал по специальности. Я просто стал лет пять назад замечать, что ничего не поменялось, что сейчас всё так же происходит.

Я экономист, менеджер на предприятиях торговли и общественного питания. Я учился на экономиста и параллельно играл в КВН, творчество было у меня всегда основной частью жизни. Потом мне предложили зарабатывать на детских праздниках, и я стал детским аниматором в «Арлекине». Потом развивал «World Class’ики» и стал вести взрослые мероприятия. На самом деле я доучивался только для того, чтобы закончить военную кафедру. Я стал лейтенантом запаса, месяц посмотрел, что такое армия — и всё, меня никто не трогает. И это был единственный стимул, который заставлял меня приходить туда и что-то делать.

У нас были какие-то методички, какие-то экзамены, но это всё было не про меня. Короче, грубо говоря, я пять лет учился, как получать пятёрки и ничего не делать. Хотя я уверен, что люди, для которых это было важно и интересно, получили там очень много ценного. То есть дело не в контенте, а в том, что я оказался не в том месте. И я понял, что ничего не поменялось, что сейчас всё точно так же.

Все выбирают вуз, чтобы было удобно доехать на одном автобусе, или чтобы свалить от родителей, или поступают туда, куда друг пошёл — и всё. В нашей стране по специальности работает процентов 30 людей, а 70 не угадали. Так не должно быть.

Все эти аргументы о том, что ты научишься учиться — это сомнительно. У меня, например, возникло только отвращение к образовательному процессу. То, что «ты научишься дисциплине» — я вообще это за навык не считаю. Ведь это означает, что ты учишься делать то, что тебе говорят, быть безвольным, бесхребетным созданием.

В общем, я стал интересоваться этой темой, читать, пытаться найти специалистов. Изначально я думал сделать образовательный курс длиной в два-три месяца, где подростки будут прокачиваться на тему профориентации, финансовой грамотности, работы в команде публичных выступлений. И я нашёл всех, кроме тех специалистов, которые профориентировали бы не тестами, а какой-то реальной работой с подростками. И этот проект стал затухать. Через какое-то время я снова начал интересоваться этой темой и нашёл московских ребят из компании Smart Course. Мы стали дистанционно общаться, а потом они запустили обучение для специалистов, работающих с подростками. Я поехал в Москву и отучился сам. И понял, что меня настолько штырит эта тема, что я хочу быть не просто организатором бизнеса, а тренером, исполнителем — тем, кто сам ведёт этот курс.

О колесе, из которого нужно найти выход

Программа курса основана на здравом смысле, на внутренней работе с подростком. Это не обзор востребованных специальностей, не попытка угадать, что высоко оплачивается. Это внутренняя работа: ты понимаешь, кто ты такой, что тебе нравится, чего ты хочешь, а уже оттуда — хотя бы направление деятельности. Я в самом начале тренинга говорю: это не про то, что вы через два дня назовёте профессию. Это было бы странно. Бывает такое, когда подросток сомневается между двумя сферами, он всё знает и про оба направления, и про себя — и тогда во время тренинга у него всё встаёт по полочкам. Но чаще всего у него всё в тумане, и назвать профессию сразу он не сможет.

И угадывать, что будет востребовано через десять лет, бесполезно. Вот я недавно узнал, что есть такая профессия — мемелье. Это специалист, который шарит в мемчиках, знает, где какие популярны. И когда крупная компания продумывает, как продвигать себя в интернете, мемелье объясняет, какую аудиторию какими мемами можно завлечь. Ну вот кто мог 10 лет назад сказать, что будет существовать такая работа?

Я понял, что школьников трудно вытащить из их колеса, в котором они бегут — со всеми репетиторами, тренировками, ютубчиком и всем остальным — на длительный период времени. Я понял, что это должны бы какие-то маленькие, но очень плотные и интенсивные вещи.

О том, чем подростки занимаются в Smart Teen

Основной курс называется «Осознанный выбор профессии». Это тренинг, который длится два дня: либо в субботу-воскресенье, либо на каникулах. Собирается небольшая группа подростков, до 15 человек. Группа, во-первых, помогает понять, что не я один такой не знаю, чего хочу в жизни: все вокруг такие. Во-вторых, все делятся своими мыслями, эмоциями, опытом, и это бывает полезно.

Основная часть тренинга — пять шагов осознанного выбора. Они позволяют «экологично» пройти этот процесс и проверить свой выбор ещё до поступления в вуз. Весь первый день посвящён тому, чтобы они усвоили одну мысль: «Моя жизнь — это на сто процентов моя ответственность». И для них это самое большое открытие. В некоторых эта мысль заходит со скрипом, потому что принять это непросто. Сам формат школы — и часто общения с родителями — построен в таком ключе, что ты не автор своей жизни, а человек, которому всегда говорят, что делать.

В школе ты сидишь от звонка до звонка, там обязательные уроки, учителя, которых нужно слушаться, охраняемая территория, экзамены и контрольные. За тебя решили, что тебе нужно. А в 10 классе тебе говорят: «Теперь подумай, чего же ты хочешь, и выбери свою дальнейшую судьбу». И, конечно, подросток ничего не может выбрать.

Второй день посвящён процессу исследования себя (что у меня получается, чем я могу быть полезен, что я могу изменить), исследованию мира вокруг (что происходит в мире, помимо школы и ютуба).

К этому двухдневному курсу есть ещё пристройка в виде персонального сопровождения в течение месяца. За подростком закрепляется наставник, который помогает ему применять полученные знания. У меня есть команда профессиональных коучей, но пока я эту ценность не могу донести до аудитории. Это важно, потому что после короткого тренинга у подростков в течение полутора недель подъём энергии: они начинают общаться с родителями, что-то узнавать, куда-то записываться. А потом энергия заканчивается, и они возвращаются в своё привычное колесо. А сразу после тренинга плотно поработать в течение месяца — это круто, это закрепит результат.

И ещё у нас есть встречи с представителями профессий. Сейчас все специалисты открыты, все готовы делиться опытом, знаниями, своими ощущениями. Я сам придумываю, с кем, как мне кажется, детям было бы интересно встретиться. Я же слышу, чем подростки делятся, какие направления рассматривают. Плюс есть направления, имеющие очень много стереотипов среди обывателей — которые не имеют ничего общего с реальным положением вещей в этой профессии. Важно, чтобы у подростков была возможность развеять эти стереотипы, чтобы они могли «пощупать» профессию. Об этих встречах я сообщаю в инстаграме.

О неповоротливости общего образования

Летом меня приглашали на конференцию преподавателей Хабаровского края. Там были специалисты по допобразованию, которые работают в школах. Я им всё рассказал про курс, они послушали и ответили: это очень круто, но мы сами это делать не хотим. Мы не хотим придумывать, как бы это всё заработало. Мы хотим, чтобы нам спустили сверху готовую программу, либо чтобы кто-то приходил к нам и делал это с нашими детьми.

Я бы не стал их винить: я уверен, что все, кто приходит в школу, сначала хотят там всё поменять, а потом система их сглаживает. Эти чуваки из Smart Course в Москве сначала работали в том формате, в котором я работаю. А потом — для того, чтобы это имело масштаб и реальное влияние — они зашли в 30 школ Москвы бесплатно, обучили там местных специалистов, переформатировали это всё, чтобы это был не двухдневный тренинг, а история длиною по 40 минут в день целый год. Специалисты, которые стали делать это в школах, сказали, что они никогда ничего лучшего не делали, что они не думали, что могут быть настолько полезными для детей.

Но покупать это школа не готова. У них был один успешный кейс, когда бизнес купил программу для 40 школ своего города. А сами школы не покупают: они хотят, чтобы это всё откуда-то к ним спустилось. Поэтому пока, мне кажется, это всё будет развиваться как допобразование. Но было бы намного лучше, если бы это было в школах: там же все видят, что всё вокруг меняется.

Но школа — это очень большой и неповоротливый механизм. Там просто не успевают за тем, что происходит снаружи. Поэтому сейчас, по прогнозам специалистов, рынок допобразования будет самым быстрорастущим. Все понимают, что нужно не такое образование, как в школе. Нужно что-то ещё.

О школьных оценках

У меня двое детей. Я хочу, чтобы и школа, и моё воспитание не привели их к роли жертвы. Чтобы они не считали, что их жизнь определена за них. Я хочу, чтобы они по максимуму пробовали всё, что им интересно. Недавно у меня дочка — она учится в первом классе — забыла, что надо сделать домашку: она весь вечер делала анкету. Жена рассказала ей, что есть такая тема — и дочка весь вечер делала эту красоту, рисовала, писала вопросики и так далее. И она вспомнила про домашку, когда уже ложилась спать. Она обычно очень быстро её делает, а тут уже устала. Села — и у неё не прёт. Я захожу в комнату — она в слезах: «У меня болит голова, я хочу спать». Я говорю: «Ложись спать». — «Мне поставят двойку». — «А что значит двойка?» — «Двойка — это ужасно, это очень плохо. Это значит, что ты не сделал». — «Ну ты же была занята, ты можешь объяснить причины и сделать это завтра». — «Нет, это всё равно очень плохо».

Конечно, у них в первом классе вместо оценок «солнышки» и «тучки», но они прекрасно понимают, что «солнышко» — это пятёрка, а «тучка» — это двойка. Их этими вещами не обманешь. И им с первого класса внушают, что двойка — это плохо, это катастрофа.

Недавно я увидел новость, что в одном автобусе стали за пятёрки возить бесплатно. Это такой клуб привилегий отличников? Ну давайте сделаем так, чтобы вот эти десерты в столовке были доступны только тем, у кого пятёрки. Давайте делать школьные дискотеки только для отличников — а троечники идут домой, учат уроки. Так, что ли?

О том, что на самом деле важно

Родители хотят, чтобы у ребёнка были ровненькие оценки в аттестате — только непонятно, зачем они. Я вижу это и спрашиваю родителей: «Если у вашего ребёнка прёт английский, но не прёт физика, вы какого репетитора ему наймёте?» — «По физике». — «А какого надо?» — «По английскому… А, понятно». То есть он может лучше усвоить английский и прекрасно использовать его в будущем — вместо того, чтобы капать слезами на тетрадку по физике, чтобы вытянуть её с тройки на четвёрку.

Многие родители что-то советуют своему ребёнку и пытаются куда-то его пристроить. Но, по большому счёту — я это понял и по своим исследованиям в процессе обучения, и по исследованиям московских коллег, — родителям неважно, кем именно станет ребёнок.

Им важно, чтобы он был сытый, счастливый, в шапке ходил, чтобы не пошёл по кривой дорожке. Кем он будет — им без разницы.

Естественно, чтобы обеспечить всю эту безопасность, выбираются какие-то простые пути: вуз, работа бухгалтера — вроде как «ты будешь пристроенный». Родители же видят, что всё вокруг меняется — но не знают, как помочь.

Расскажи друзьям:

Нашли ошибку? Выделите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Темы