Честный бизнес: интервью с владельцем благотворительного магазина в Хабаровске

Мало кто знает, но создатель всемирно известной сети магазинов Duty Free не имеет ни крутого автомобиля, ни огромного особняка, да и в принципе живет скромно. Его называют «миллиардер без миллиарда». Почти все свои деньги Чак Фини тратит на благотворительность.

Создатель первого в Хабаровске благотворительного магазина Михаил столько денег еще не заработал, но его подход к ведению бизнеса поддерживает

Миш, для начала расскажи свою историю.
Началось все с того, что я собрался уезжать в Америку. В принципе, я туда и уехал. Думал, навсегда, но обстоятельства сложились так, что мне пришлось буквально через три месяца вернуться. До того как я уехал, у меня был небольшой бизнес: я занимался фермерством, у меня была перепелиная ферма в Хабаровске. По возвращении своего дела у меня уже не было, уезжая, я продал ферму, машину, всё свое имущество. Вернулся, стал думать: что нужно Хабаровску? В Америке я жил в Денвере. Денвер город сам по себе крупный. Если не считать пригорода, то это 700 тысяч жителей. Примерно как Хабаровск. И там очень много благотворительных магазинов, на самом деле — настоящих гипермаркетов.

Прямо гипермаркетов?
Именно гипермаркетов, около двадцати на город в общей сложности, по размеру — как Самбери. И там всё заставлено благотворительными товарами, которые люди просто приносят. Когда я приехал, мне нужно было купить вещи, обставить жильё, которое я там арендовал. Начал покупать вещи, и мне мои друзья говорят: «Зачем ты покупаешь новое? Бери used, «вторичку»». Я не особо хотел покупать хоть что-то used, но когда я пришел в этот магазин, я очень удивился. Там вещи, в принципе, абсолютно новые. Как ни странно, в наш магазин тоже приносят, в основном, новые вещи. Есть и известные бренды, вроде Calvin Klein. Друзья это все называют used.

Магазины там называется по-разному. Один GoodVille, другой Arc и т.д., и все — крупные такие гипермаркеты, целые сети. Я спрашивал у них: «Second hand?», а американцы в ответ: «Что?». Они не воспринимают это так. Когда я начал говорить с русскими, они: «Да, это Second Hand, но это не в том понимании, что в России». Там вещи на комиссию никто не сдает. Такого нет в Америке в массовом понимании, может, только какие-нибудь единичные точечные магазины. В основном люди несут вещи в благотворительные магазины, то есть отдают бесплатно.

Я вообще не понимал, как это. Как столько вещей приносят бесплатно? Там есть мебель, музыкальные инструменты, Sony PlayStation принесли прямо при мне. Увидел, как ее отдавали, и потом пошел в магазине смотреть — там целые полки завалены этими Playstation по 30 баксов. Я думаю, у нас Playstation 2 за 1000 рублей никто не продаст.

Система работает в обе стороны — благотворительность совершают те, кто приносит вещи, и благотворительность совершает сам магазин. Во-первых, он даёт рабочие места людям, платит аренду, зарплату сотрудникам, а оставшуюся часть прибыли он снова пускает на благотворительные нужды. Замкнутый круг. В Америке нет детских домов, там есть дома, которые помогают бедным, есть какие-то благотворительные компании, которые дают что-то вроде грантов. Есть благотворительные фонды, в которые жертвуют деньги подобные магазины. То есть часть прибыли, грубо говоря, 50 процентов, уходит на благотворительность, 50 процентов на свои нужды.

Магазины сами какие-то благотворительные акции делают?
Сами магазины ничего не делают. Тут есть один момент: там наличные не очень в ходу. Деньги все как бы в электронном варианте, потому они к деньгам очень просто относятся. Они спокойно говорят номера своих кредиток. По телефону можно позвонить и спросить: «Вы хотите оплатить такую-то услугу?» И прям дают номер кредитки. Они знают, что больше, чем они договорились, с них не возьмут. Им сказали 100 долларов — только 100 долларов я имею право списать.

Люди спокойно расстаются с вещами. Они ее купили, поносили, и она вдруг им не нравится больше. Может, два раза надели, может вообще не надевали. Поменялся вкус, поменялся в квартире интерьер: не вписывается этот диван, надо его отдать, зачем он нужен? Выкидывать? Никто просто так ничего не выкидывает. И несут в такие вот благотворительные магазины.

Я, когда вернулся в Россию, начал изучать, как у нас с этим дела обстоят. Есть магазин с аналогичным названием «Спасибо» в Санкт-Петербурге. Их уже даже два. При этом открылись они целых четыре года назад. В Москве подобный магазин за первый день собрал 100 тысяч рублей. Даже Форбс про них писал. Там была большая кампания, они месяц собирали товар, люди знали, что будет большая распродажа дешёвых вещей.

Здесь я уже месяц агитацию делаю. По друзьям, через интернет там. Отклик хороший — уже один человек в день что-то приносит точно.

Как ты пришел к благотворительности? Это конечно бизнес, но такой, своеобразный.  
Смотри: всегда должен быть кто-то между тем, кто может деньги дать, и тем, кому они нужныНу, я занимался здесь благотворительностью и до этого: помогал зоосаду. Даже когда уезжал, у меня комбикорм остался, я им его отдал. Я заканчивал биолого-химический, эколог по образованию, и для меня очень остро стоит вопрос вторичного использования. Это, по сути, вторая жизнь вещей, которую мы им даем.

Смотри: всегда должен быть кто-то между тем, кто может деньги дать, и тем, кому они нужны.

Не каждый человек сам поедет в детский дом, чтобы отдать 100 рублей. Или вот организация, которая работает с животными — вы же не будете звонить и говорить: «Я хочу купить вам банку корма». Мы решаем эту проблему.

Люди покупают вещи у нас вещи. Причем покупают часто те, которые тоже нуждаются — потому что ценник очень низкий. В первую очередь — студенты, они же не богатые, многодетные семьи, пенсионеры, может быть, какие-то рабочие, которым нужна дешевая рабочая одежда. У нас вещи дешевле, чем на рынке на Выборгской даже. При чем есть и брендовая одежда. Джинсы Calvin Klein у нас висят за 250 рублей. Я серьезно: нам приносили и Роберто Ковалли всякие, абсолютно новую одежду, еще с ценником. Брюки стоили 2500 рублей, у нас они будут стоить 250 рублей. Мы можем не накручивать цену на бренд. Мы продаем вещи за те деньги, которые может заплатить любой — 100, 200, 300 рублей.

То есть дороже 500 рублей у вас ничего нет?  
Вон там пару курток кожаных, они по 700 рублей. Телевизор вот стоит, за 500 рублей.

Помимо этого, у тебя сейчас есть работа или бизнес?
По сути нет, только помогаю подруге с её магазином товаров для хобби. Пока приходится вкладывать в благотворительный магазин отложенные в своё время деньги и работать тут бесплатно. Еще и двух месяцев не прошло с моего приезда.

То есть ты, вернувшись в Россию, так быстро оформил все юридические формальности? ИП там, все такое.
А я его даже не закрывал. Когда я уезжал, я оставил на всякий случай. ИП всегда можно закрыть. Я такой человек, который перестраховывается везде.

Вот ты говоришь про экологию, по вторичную переработку, но ведь можно было бы открыть простой second hand.  
Нет, «секонд», в понимании русских, — это комиссионный магазин. Люди приносят свои вещи, за которые хотят получить деньги. Я когда-то сдавал книжки в Букинист, потому что выкинуть книгу — это как-то неправильно. Когда приносишь их туда, чаще всего даже не приходишь потом за деньгами: суммы очень маленькие. Комиссионки, возможно, были актуальны в 90-е, когда народ пытался заработать на чём угодно.

Оставим Америку и комиссионки. Почему ты начал заниматься благотворительностью? Почему благотворительность ‒ это правильно?  
У меня нет каких-то особых политических взглядов, но есть одна фраза, которой в свое время пользовались комунисты: «От каждого по возможности, каждому по потребности». Для меня главное — чтобы каждый человек был сыт и одет, чтобы ему было хорошо. Чтобы так было, людей нужно мотивировать. Многие из тех, у кого нет проблем с деньгами, спокойно отдают вещи, и они не пойдут потом забирать какие-то копейки за свой товар, как в случае с комиссионкой. К тому же там, помимо цены покупателя, накручивается интерес магазина. Это лишняя стоимость. У нас все джинсы по 250 рублей, любые.

Для тебя это в первую очередь бизнес?
Для меня это идея, которую надо воплотить в жизнь. я вообще живу идеями. Хотел организовать перепелиную ферму — сделал, при этом в Хабаровске до этого перепелов не было. Ко мне люди начали приезжать с Сахалина, Владивостока, Новосибирска.

Для меня это была идея. Когда я за нее хватаюсь, мне не так важно, сколько я с нее получу. Я не буддист, но для меня тоже важен сам процесс. Пока мы движемся, мы живем, а когда случается остановка, наступает смерть.

Как ты оцениваешь окупаемость?
Если возвращаться к перепелам и предшествующему ей проекту — фотостудии, — я не знал, какая будет их окупаемость. Не знаю и здесь. Всё будет зависеть от отклика людей и спроса. Если спрос будет — хорошо, если нет — будем что то думать.

Поначалу, конечно, люди будут активно нести вещи, так как это что-то новое и необычное. Ты уверен, что через год будут по-прежнему что-то приносить и тебе будет что продавать?
Если будут, то это хорошо, будем расширяться, если нет, значит люди совсем обнищали. Получится — не получится? Я считаю, что если смогли за рубежом, если смогла Москва и Питер, то и Хабаровск не хуже. Если не секрет, во сколько обходится аренда? Не секрет: 25 тысяч. Всего? Но их еще надо заработать. А еще свет, зарплата продавцам. Мы даже студентов будем устраивать официально. Даже будем бесплатно кормить на рабочем месте. На какую конкретно благотворительность будешь тратить деньги? У нас есть детские дома, куда по решению санэпидемстанции можно отдавать только абсолютно новые вещи. Дети у всех растут быстро, а старые вещи в детдом не отдашь, проще отнести в магазин. Мы её продадим и потратим прибыль на детские дома, зоозащитные организации.

Когда планируешь начать окупаться?
Надеюсь, через месяц. Чтобы окупать аренду и начать платить зарплату продавцам. Пока они работают на энтузиазме. Реклама, все такое? Вся реклама платная. Это лишние деньги, которые нужно закладывать в бюджет. Их надо будет вычитать из благотворительности и зарплат людей, которые здесь работают. Будем надеяться на сарафанное радио.

Многих, с кем я обсуждал твой магазин, больше всего интересовал вопрос: будет ли у тебя какая-то отчетность перед общественностью? Откуда людям знать, что ты просто не кладёшь деньги себе в карман?
Все задают такой вопрос. У нас вообще всё прозрачно. Чтобы люди видели, как мы работаем, будем выкладывать всю отчетность: сколько мы заработали, сколько потратили на собственные расходы, сколько ушло на благотворительность и куда. Деньгами мы давать не будем: деньги выделил, а куда они ушли — неизвестно. Детскому дому нужен телевизор, нужны компьютеры — пошли и купили. Если «Доброму дому» нужен корм, медикаменты — пошли и купили. Я сам честный человек и считаю, что всё нужно делать честно и открыто. Мне будет идти та же зарплата, что и продавцам. Сколько работаешь часов, столько и получаешь. То есть, если я директор, я должен себе 100 тысяч в карман класть? Такого здесь не будет. Сколько заработал, столько и получил.

Смотри, ты бизнесмен. И всё равно будешь жить, например, на 20 тысяч рублей в месяц?  
Да. Пока что я вообще работаю в минус, так как мы только открылись. Я трачу свои деньги на какое-то оборудование, на бензин, чтобы забрать вещи. А если тебе будет не хватать на жизнь, жилье, бензин? Ну, жилье и бензин — это не так дорого. А одеваться я могу и у себя в магазине. Тут есть дешёвые брендовые вещи. Кстати, у нас есть правило: если тот, кто работает у нас, хочет взять себе какую-то вещь, то он должен хоть какую-то часть суммы внести.

HLEB будет пристально следить за тем, как будет развиваться проект. Как минимум потому, что часть из нас не понимает благотворительность и как это работает. Будем, в лучших традициях работы с настоящей БИГ ДАТОЙ, смотреть месячные или квартальные отчеты, делать смелые предположения и выдвигать дурацкие идеи. Все за джинсами по 250 рублей.

Адрес: ул. Ленинградская, 23.
График работы: 10:00-20:00, воскресение до 18:00
Телефон: 66-21-99.

Расскажи друзьям:

Нашли ошибку? Выделите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Темы