«О туфте говорим много, а о том, что реально важно — нет». Леонид Бляхер ­— о переносе столицы ДФО 

Идею переноса «дальневосточной столицы» из Хабаровска во Владивосток, кажется, одобрили уже все. Этот вопрос подаётся в СМИ как практически решённый, но HLEB так не считает. Мы поговорили с социологом, доктором философских наук, профессором Леонидом Бляхером о будущем нашего края и о том, что столица ДФО — это «Кокорин и Мамаев».

— Начнём с понятия «столица ДФО». Юридически его вообще не существует…

— Да, есть понятие административного центра ДФО. В 2002 году, когда был создан федеральный округ, было обозначено, что административным центром Дальнего Востока является город Хабаровск. Слово «столица» — это красивая, вкусная метафора. Возникли передача «Седьмая столица», бренд «Седьмая столица» и масса других весёлых вещей, но к реальности это не относится от слова совсем. Много разговоров шло о том, что на осуществление столичных функций Хабаровску выделяются деньги. Но деньги выделялись не на осуществление столичных функций, а на создание инфраструктуры для совершенно конкретных учреждений. И эта инфраструктура создана, она большая, разветвлённая. О какой инфраструктуре идёт речь? О помещениях, коммуникациях и жилье для силовых структур, [а также] для большого числа федеральных структур, представительства которых есть у нас. Теоретически можно выделить ещё столько же денег и запихать их во Владивосток, и, наверное для хабаровчан это было бы здорово: кое-кто переедет, упадут цены на жильё. Но что реально может измениться? Переедет часть имеющихся здесь сотрудников Минвостокразвития, а больше — совсем ничего.

— А финансирование изменится? Деньги, которые выделяются федеральным центром на наше развитие?

— Что касается федеральных денег, то чаще всего эти деньги регионально убыточные. Например, в своё время один из замечательных вузов Хабаровска — ДВГУПС — выиграл большой грант на приобретение исследовательского оборудования. Но проблема была в том, что на обслуживание этого гранта ушло больше денег, чем сумма гранта — и это были уже деньги вуза. В результате вуз получил не плюс, а минус. Если свои деньги вуз мог потратить так, как считал правильным — сделать ремонт, закупить новую мебель в общежитие и так далее, — то федеральные деньги, вложенные в этот проект, он мог потратить только на этот проект.

Соответственно, если региону выделяются федеральные деньги на строительство вот этой дороги, то вы вбухаете ещё столько же региональных денег и построите именно эту дорогу — а не ту, которая вам нужна. В результате то, что мы называем «федеральные деньги» — это скорее минус для региона, а не плюс.

— Чиновники, которые выступают за перенос «столицы» во Владивосток, апеллируют к цифрам: в Приморье больше инвестпроектов, больше резидентов ТОСЭР, Свободного порта и так далее. Об этом говорят [врио губернатора Приморья] Олег Кожемяко, [полпред президента по ДФО] Юрий Трутнев и представители администрации президента. Наш же губернатор Сергей Фургал высказался достаточно эмоционально, не приведя никаких конкретных цифр. Это потому, что нам нечем похвастаться?

— В общем, да. Скажем так: в Приморский край в течение последних десяти лет вложено примерно в 20 раз больше, чем в Хабаровский край. В Приморье реализуется масса проектов — хороших, замечательных. У этих проектов есть один-единственный нюанс: к жизни приморцев они отношения не имеют. Соответственно, от того, что они не будут реализованы в Хабаровском крае, будет больно и обидно руководству. Но, строго говоря, среднестатистическому жителю Хабаровского края на то, будет этот нимб столицы витать над городом или нет, совершенно фиолетово. Более того, есть ещё один момент, для меня критически важный ­— гораздо важнее, чем вся эта полемика. У журналистики есть важнейшая функция — презентация своей территории в рамках целого. Чего категорически не должен делать человек, который занимается журналистикой – это жить в навязываемой ему повестке дня. Он должен её формировать и навязывать. Совершенно очевидно, что спор по поводу переноса столицы — это навязанная пустая повестка дня, предмет, о котором не стоит говорить, который не заслуживает тех информационных ресурсов, которые на него направлены. Совершенно понятно, что это предвыборный шаг Олега Кожемяки. Степень эффективности мне трудно оценить, но, на мой взгляд, это абсолютно неэффективно. Хотя бы потому, что обсуждается он в медиасообществе в очень узком слое людей. Большей части остальных людей всё равно.

— Но наши подписчики, например, обсуждают эту тему. Да и вообще в интернете идёт обсуждение…

— А это потрындеть. На сегодняшний день есть катастрофически важные для России ситуации — на границе Чечни и Ингушентии. Вы много статей про это читали? Зато тема Кокорина и Мамаева обсуждается во всех СМИ — это то, что не заслуживает, простите, трёх строчек.

— Те же Петров и Боширов

— То же самое. А критически важные вещи… Вроде как выборы на Дальнем Востоке и во Владимире попали в повестку — и то очень странно попали, то есть [СМИ] говорили не о том, что важно. А тут получается, что о туфте говорим много, с пеной у рта, со спорами, а о том, что реально важно — нет.

Вот, Россия может рухнуть, в совершенно конкретном месте — на Северном Кавказе. ОМОН переходит на сторону протестующих. Это то, о чём надо думать, что надо видеть, о чём надо говорить. Не думаем, не видим, не говорим. Зато — о, у нас два чудака подрались — и вся Россия обсуждает чудаков. Так вот, перенос столицы — это Кокорин и Мамаев.

У Дальнего Востока есть предельно важная проблема: мы ни разу не попытались артикулировать свои дальневосточные проблемы. В результате, с точки зрения внешнего наблюдателя, здесь есть пустота, с которой бессмысленно договариваться, чьи интересы бессмысленно учитывать. Отсюда — все проекты развития Дальнего Востока, у которых есть одна фундаментальная особенность: они выстроены в принципиальном отвлечении от того факта, что здесь живёт шесть миллионов человек. Соответственно, вместо того чтобы обсуждать проблему, какой город будет столицей — в условиях, когда денег просто нет…

— К слову, о деньгах. Вы уже сказали о том, что они создают больше проблем, чем приносят пользы. Изменится ли это в связи с переносом столицы? Будет ли нам проще латать ямы на дорогах?

— У меня есть надежда [на это], но она никак не связана со столичностью. К сожалению, как бессмысленна боль по поводу того, что мы потеряем столичность, так же бессмысленна и надежда на то, что нам станет существенно лучше. КГБ отсюда не переедет, юстиция не переедет, прокуратура не переедет. Поэтому число контролёров здесь будет примерно то же самое, и мы от этого никуда не денемся. Надежда связана с совершенно другой вещью — что после результатов выборов [губернаторов] в Приморье, в Хабаровском крае и так далее, какими бы они ни были, возникает качественно другая ситуация: губернатор должен обратить внимание на людей. [Бывший глава Хабаровского края] Вячеслав Шпорт работал с федеральной повесткой — от этого и проиграл. Новый губернатор в любом случае будет работать с населением. Скорее всего, если у тех, кто определяет региональную политику, есть полторы извилины, то появится губернатор, у которого будет возможность манёвра. Вот тогда дыры на дорогах будут укладываться. Это не быстрый процесс. Всё-таки, когда к власти приходил [первый губернатор края] Виктор Ишаев, было развалено всё — и он спасал то, что осталось. О ресурсах не задумывались: надо было спасти, это был вопрос выживания. Сегодня ситуация не столь катастрофическая, но объём полномочий губернатора — по мере деградации того, что называется вертикалью власти — неизбежно будет возрастать. Просто другого выхода нет. С этим у меня связаны надежды. К сожалению, вариантов очень много, и какой из них реализуется, никто не знает.

— Из-за того, что Хабаровск был столицей ДФО, на город было обращено какое-то внимание со стороны федеральных органов власти. Может ли случиться так, что после утраты статуса на нас будут обращать меньше внимания — и у нашего региона будет больше свободы для манёвра именно по этой причине?

— Нет. Думаю, что это совершенно не зависит [от статуса столицы ДФО]. Думаю что должна измениться — и я надеюсь, что изменится — федеральная политика. Сейчас, как мне представляется, всё большее число людей убеждается, что есть такая штука, как издержки контроля, и что для Дальнего Востока и Сибири они настолько высоки, что способны съесть всё, что угодно, включая золотодобычу. Мне кажется, будут уменьшаться издержки контроля. Как их можно уменьшить? Сократить число контролёров. В самой по себе «столичности» есть конечно, имиджевый момент. Есть имидж — соответственно, под него можно делать какие-то проекты: идеологические, концептуальные и так далее. Но это как ситуация с постоянной зарплатой и её отсутствием. Зарплата — это хорошая штука, но она развращает. Большая зарплата развращает абсолютно: человек просто перестаёт шевелиться. Зато когда зарплата маленькая и человек ощущает, что ему надо больше, то он начинает работать мозгами, руками, головой, задницей — чем угодно. У меня есть очень большая надежда, что если мы лишимся мифологического «столичного» статуса, то начнём думать над реальными брендами города Хабаровска.

Расскажи друзьям:

Нашли ошибку? Выделите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Темы