I'm an Englishman on Amur: зачем писатель из Лондона путешествует по большой реке

Колину Таброну 14 июня исполнится 80 лет, в России он не первый раз и посвятил ей не одну книгу. Ещё в хрущёвские времена он (под присмотром КГБшников) путешествовал по Советскому Союзу, а после его распада — по Сибири. Собирать историю людей, которые живут по обоим берегам Амура, он начал в прошлом году. Редакции HLEB член Королевского литературного общества рассказал о том, что узнал за это время и зачем нужна его книга европейцам.

Амур — мать и батюшка

В первый раз в 1981 году в Россию (тогда ещё в СССР) меня из Лондона привело любопытство. Нам рисовали эту страну, как врага, и мне хотелось самому узнать, какие люди живут здесь.

Сейчас я прошёл весь Амур. Такое намерение у меня было сразу, я фактически прошёл от его истоков до устья — 2 800 миль. Эта река десятая по величине в мире, но на западе никто о ней ничего не знает. Поэтому мне и хочется рассказать людям, что это за река. Вторая причина, которая подтолкнула меня к путешествию, это отношения России и Китая. Но это не касается политики, это рассказ о том, как развиваются отношения людей, которые живут на общей реке. Почти на тысячу миль река проходит по государственной границе.

Отношения, надо сказать, непростые. Я увидел, что русские относятся к китайцам с недоверием, это наблюдается почти во всех приграничных пунктах с российской стороны. А китайцы, в свою очередь, считают, россияне — плохие бизнесмены, поэтому такие бедные. При этом они называют русских «волосатыми».

В приграничных поселениях русские боятся заселения со стороны Китая. Сейчас, конечно, меньше, чем раньше, лет десять назад. Я встретил русского бизнесмена, который напротив надеется, что китайцы придут и научат, как лучше вести бизнес. Чтобы люди тоже могли процветать. Там, где Шилка встречается с Аргунью, ты видишь с русской стороны сплошную колючую проволоку, сторожевые вышки, а китайской вообще ничего такого нет.

К самому Амуру люди относятся по-разному. Если брать Монголию, то там люди называют реку «Мать» и называют её не Амур, а Онон. Для них река священная. А начиная от Шилки, люди уже говорят «Амур-Батюшка».

Сложно сказать, какое отношение к реке у людей, которые живут на участке, где проходит граница между Россией и Китаем, а ниже по течению их река кормит.

День медведя

Река после Китая становится огромной как море, много разливов, проток. Было очень интересно общаться с коренными жителями, узнать, как они живут, об их отношении к реке.

В прошлом году я шёл от истоков Амура до Хабаровска месяца три, а нынешнее путешествие длилось около месяца. Всего я посетил 16 населённых пунктов: Хабаровск, Сикачи-Алян, Троицкое, Нижняя Манома, Комсомольск-на-Амуре, Быстринск, Де-Кастри, Лазарев, Богородское, Солонцы, Кольчём, Монгол, Булава, Тыр, Князево, Николаевск-на-Амуре.

За это время были и национальные истории, были истории о браконьерах. Я даже общался с несколькими людьми, которые этим живут. Даже представители коренного населения рассказывали, что без этого не могут выжить. Об этом тоже будет в книге. Местных историй было очень много, и одна была интереснее другой. Например, про День медведя.

Её я услышал дважды. Сначала в Булаве, а потом в Монголе. В Булаве мне рассказали, что в 91-м или 92-м году в последний раз отмечали этот национальный праздник. Рассказывали, что для этого специально у нанайцев купили медведя, потому что покупать уже пойманного было правильнее, чем охотиться на него, чтобы потом убить.

Вечером того же дня в Монголе меня заверили, что всё это враньё. Рассказчик был сыном известного ульчского сказочника Алексея Вальдю. Он поведал, что сам поймал того медведя, чтобы собрать на праздник свою семью, но у него зверя отобрали члены профкома из Булавы. Отобрали, провели праздник у себя, но при этом нарушили все вековые традиции. Убивать медведя нужно было из лука тремя стрелами.

Праздник длился в течение двух недель, за это время на соревнованиях выбирался самый сильный юноша, которому выпадала честь убить медведя. Если ему это не удавалось, считалось, что он опозорен на всю жизнь.

А в Булаве всё пошло не так: подвыпивший милиционер расстрелял мишку из «Калашникова». А через полгода после того, как он это сделал, его зарезали в Новосибирске. Директора музея, который отобрал медведя и соседей, парализовало и он умер через два года. За то, что они нарушили традиции, на них легло проклятие. Такая вот противоречивая история. И не знаешь, чему верить.

В Хабаровске как дома

Сейчас я вернулся из Николаевска в Хабаровск и чувствую себя здесь как дома. Эти же чувства у меня были и в прошлом году, когда я приехал в Хабаровск из Фуюаня. Здесь более европейская архитектура, более тёплый приём, люди более открытые. В Китае из-за отсутствия всего это меня не оставляло некоторое напряжение. Город большой, в нём чувствуется жизнь. А тот же Николаевск всё ещё остаётся советским на вид. Его серость меня расстроила. С другой стороны, меня очень впечатлило Богородское. Это, казалось бы, небольшое поселение, но жизнь в нём кипит по сравнению с Николаевском.

 

Книга об Амуре выйдет через два года. Будет ли переведена на русский язык, пока не ясно. Из всех произведений Колина Таброна это случилось только с повестью «К последнему городу» о путешествии по Андам.

Расскажи друзьям:

Нашли ошибку? Выделите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Темы